С годами Брин научился ценить минуты покоя – утренние мгновения: роса на асфальте, город дремлет, по дорогам катят такси и почтовые фургоны. Идешь по улице. Легкий холодок колет щёки. На тебе видавшие жизнь кроссовки, да такой же потертый наряд, а в наушниках играет Вивальди, отмечая скоротечную смену сезонов.
С пробежки начиналось каждое утро, а венчалось неизменной остановкой в парке, когда знакомый охранник отворял двери в еще закрытый зоопарк. Там, у фонтана, близ вольера с древними предками, без суеты и людей, он садился на лавке по-турецки. Не отрываясь, смотрел на горилл в вольере, чувствуя глубинную связь с этими запертыми в клетке гигантами.
Зачем их сюда привезли?
И кому это надо?
Ответ привычно повисал в воздухе, как и будущее Дэвида Брина. Гориллы сидели вразвалку, равнодушно глядя на гостя сквозь черные прутья. А тот, не в силах совладать с наплывом эмоций, не мог сдержать слёз. Ревел, как сука на последнем издыхании, прятал лицо и путаными тропами шел к дому, не замечая вокруг ничего, даже бездомного, что, звеня колокольчиком, словно мантру твердил: «Конец близок!».
Не считая сцены с эмоциональным срывом, так начиналось каждое утро. А пока Брин возвращался с пробежки, на браслет падали сообщения. Тренер переживал, что он не потеет на тренировках, личный врач настаивал на чекапе. А бессменный менеджер Свифорд Бейтс-младший заваливал почту счетами, что с каждым годом обрастали новыми пунктами. Смену полотенец ублюдок оценил в штуку зеленых (и так каждый день), пиар-услуги – в аналогичную, но с нулем сверху, даже услуги массажиста старина Свиф по-братски расценил в пятак за сеанс. Остается только гадать, в какую цену пошла недавно подложенная под Брина девка. Наверное, тоже в пятак, но точно не в день, а за час.
С этой карусели спрыгнуть нельзя, только выпасть. И так – год за годом, день за днем, все СЕМЬ ДНЕЙ В НЕДЕЛЮ.
Брин терпел, слушал, оплачивал счета и следовал советам Свифорда. Он понимал, чувствовал, что давно уподобился курице, несущей золотые яйца, но сделать ничего не мог – контрактные обязательства держали в узде. На носу маячил очередной бой, последний в контракте.
«Думаешь, он просто так тебя отпустит? – задавался вопросом боксёр и тут же отвечал: – Сомневаюсь…»
Официальных разговоров о продлении контракта не было, но звоночки имелись. При любой удобной возможности Свифорд сладко пел Брину о пересмотре ставок, обещал лучшие условия, а Брин кивал и слушал.
Зачем?
Слушать-то следовало того, поехавшего кукухой бездомного в парке, которого на днях видел, – один только он не обманывал, а конец был и вправду близок.
Та красотка, что подложил менеджер, сыграла роковую роль. Никто ведь не знал, что боксер влюбится и закрутит роман. Расчет у Свифорда был иной: он хотел надавить на подопечного обвинением в изнасиловании, в случае если тот не захочет продлевать контракт. Но судьба распорядилась иначе, а девка сыграла первую скрипку – нагуляла беду.
До боя неделя…
Сегодня он на пробежку не вышел. Лежа на кровати, молча смотрел в потолок.
Какой день?
Да кто их считает… Садится солнце – тает ночь, а за ней дни и сезоны. И вот на календаре новое число, как этот седьмой.
Наверное, так думал Девид Брин, когда с утра пораньше получил от подружки сообщение. На фото бланк с печатью и приговор.
Будь разговор о детях, он бы и глазом не повел, но тут сообщение иного рода.
– Положительная, – сипло сказал в пустоту Брин, еще не осознав, что дело не о двух полосках, а о финальном гонге в его карьере, которым являлся статус ВИЧ+.
И тут же пришло осознание – карьера ушла в топку, но пока никто о диагнозе не узнал, он должен обеспечить себе новую жизнь. Поставив все сбережения на другого в грядущей защите титула. И так уйти в закат с мешком зелени, сломав свою гордость, что прежде лелеял. Осталось придумать, как провернуть этот трюк.
Автор Роберт Оболенский
ГЛАВНАЯ 