— Миша, ну что случилось?
Вера Николаевна заспанными глазами глядела на мечущегося по комнате мужа.
— По работе опять? А я тебе говорила: не бери. Говорила же?
Михаил Никитич молча застёгивал пуговицы на своей белой рубашке. В последнее время он хорошенько поддал вширь, и ему не нравилось, как с каждой пуговицей его всё сильнее стискивает ткань. Ещё ему не нравилась коварная дырка на правом носке, поэтому он слегка ослабил его, чтобы дырка не ехидничала так сильно. А больше всего отцу семейства не нравилось, что в заслуженный выходной его дёрнули на работу, да и к тому же посреди ночи.
— Знали же, что у нас планы. Ты же им говорил, Миша? Говорил. Всё равно ведь позвонили сволочи. Чтоб им дурно стало.
— Верочка, успокойся. Если вызвали, то что-то срочное. Просто так просить бы не стали.
Брюки налезли без труда, а вот с ремнём возникли проблемы.
— Ага, конечно. По ерунде человека дёргают. Работаешь на них, работаешь, и ни капли уважения. Как лошадь запрягли и до смерти стегать будут.
Вера откинула одеяло и села на кровать, поджав ноги.
— Ты зачем согласился? А? У тебя у дочери день рождения. Обещали ей к бабушке на шашлыки. Там у неё подруга. Что молчишь?
— Вера, дорогая.
Михаил всё-таки пошёл на компромисс и застегнул ремень на первой просечке вместо привычной второй.
— Сама же говоришь — по пустяку вызвали.
Он подошёл к жене, мягко взял её за кукольные плечики и заглянул в карие глаза.
— Я быстро разберусь и утром поедем, как и планировали.
— Угу. Так и отпустили они тебя.
Голос Веры потух, и она отвела взгляд.
— Заставят отчёты заполнять. Потом ещё что-нибудь попросят. А ты же и не откажешь им. Тебе проще семью подвинуть.
— Вера.
Михаил сел рядом и взял её за руку.
— Обещаю, ни на что не соглашусь. Сделаю, что просят, и сразу домой. Будут заставлять, так в профсоюз пожалуюсь. И вообще, скажу, что уволюсь. То-то посмотрю, как они там забегают.
— Это ты со мной такой храбрый.
Вера улыбнулась и прижалась к мужу.
— Толстенький ты стал. Тут на Марковского бассейн открывается. Попроси на работе абонемент. Все вместе ходить будем. Лера давно о бассейне мечтает.
— Попрошу. Обязательно попрошу.
От сидячей работы у Михаила болела спина, поэтому бассейн казался ему отличной идей, да и дочь хотелось порадовать. Но он понимал, что просто так туда не попасть, для их региона это станет местом для людей «поважнее». Погружённый в мысли Михаил выждал с десяток секунд, легонько покачиваясь в объятьях Веры, после чего нарушил молчание.
— Мне пора.
Погладив жену по спине и нежно поцеловав её в тёплую щёчку, он поспешил к выходу.
— Миша!
Вера спрыгнула с кровати босыми ножками на ковёр.
— Ну ты что, вообще? Дырка на носке. Не видишь, что ли? Совсем ослеп со своей работой.
На улице ждала серая волга, а рядом дымил краснолицый грузин с гусарскими усами.
— Опаздываем, профессор.
— Да-да, — недовольно пробурчал Михаил, залезая в машину.
Ночь была бледной. Над сибирским городом нависала белёсая луна, едва освещая мутным светом одутловатое после сна лицо Михаила. Он думал о позднем звонке, который точно не был пустяковым, как считала его жена. От такого звонка несколькими часами не отделаться. Звонивший полковник был в настолько прекрасном расположении духа, что это пугало. В таком состоянии Георгий Ефимович бывал лишь при так называемой им «движухе». Мелкие события наводили на него дремоту и вызывали уныние. А вот что-то крупное вселяло в него жизнь, и он становился по-детски счастливым.
— Приехали, начальник.
Машина только подъезжала к наспех установленному КПП, а навстречу уже шёл высокий мужчина в военной форме с лейтенантскими погонами. Грузин припарковал волгу на обочине и опустил окно.
— По поручению Георгия Ефимовича?
Лейтенант заглянул внутрь.
— Так точно.
Грузин улыбнулся, потеребил ус и глянул на военных у КПП.
— Что тут у вас? Опять американский разведчик сбили?
— Документы, — проигнорировал вопрос лейтенант.
Быстро глянув протянутый паспорт, он повернулся к Михаилу Никитичу.
— Ваши тоже.
Михаил показал своё служебное удостоверение научного сотрудника.
— Хорошо. Выходите. Дальше поедете на другой машине.
Следующие двадцать минут прошли в прокуренном УАЗике, трясущемся по бездорожью вглубь таёжного леса. Из машины Михаил вышел уже в полевом лагере у покрытой мхом скалы. Георгий Ефимович, мужчина с высоким лбом, острым носом и рваным шрамом на щеке, полученным на фронтах Великой Отечественной войны, сидел посреди лагеря за раскладным столом и увлечённо записывал что-то в блокнот. Лейтенант спешно доложил ему о прибытии Михаила.
— Миха.
Полковник отложил блокнот и захромал к Михаилу.
— А разоделся-то, будто тебя на вручение звезды вызвал. Сказал же: в поле надо будет поработать. В туфлях в тайгу приехал. Во даёшь.
Михаил пожал протянутую ему руку.
— Не хотел беспокоить Веру. Пусть думает, что я в штабе. Уверен, лишняя форма у тебя найдётся.
— Найдётся-найдётся. Тут такое происходит — не поверишь. Смотри.
Георгий Ефимович указал на устье пещеры, на котором сошёлся свет нескольких прожекторов.
— Видишь?
— Пещера. Вижу. У тебя спелеологов не нашлось, ты меня с кровати вырвать решил?
Полковник махнул рукой.
— Да хрен с той пещерой. Ты на вход-то посмотри. Тёмный, будто у негра в жопе. А прожектора у нас не бутафория какая-то: херачат в несколько киловатт. Свети не свети — всё равно ни хрена не видно.
Михаил пригляделся. Лучи прожекторов утопали в прожорливой тьме. У входа не было перепадов цвета — он был идеально матово-чёрным. В скале находилась не зияющая дыра, а стена из однородной тьмы. Учёный насторожился.
— Хотел узнать моё мнение? Звони в Москву, пусть вызывают сюда спецов. Меня ты зря позвал.
— Миха, успокойся. Чё ты начал? Всех предупредил, там уже собирают группу. Но пока они сюда приедут, упустим момент. Ты же учёный и должен понимать: самый важный этап в изучении — первый контакт.
Георгий Ефимович взял со стола мятый блокнот и протянул его Михаилу.
— Я тут уже и первые опыты провёл. Знаешь же, я-то, как и ты, хотел учёным быть, но тогда война началась, контузия, и уже ничего не попишешь.
— Георгий Ефимович, — к мужчинам подбежал привёзший Михаила лейтенант, — заключённые.
— Миха, почитай тут, а я отойду проконтролирую.
Михаил развернул блокнот. С первой же страницы в него вперилась корявая зарисовка тёмного входа в пещеру. Дальше шла информация о времени нахождения объекта. И после начинался список заметок.
1. Вход тёмный, как на него ни свети.
2. Первой группе заключённых отдали приказ пройти вглубь пещеры на метр. Каждый, сделавший это, смог вернуться назад без последствий. Вторая группа из 10 человек должна была пройти вперёд на 2 метра. Назад не вернулся никто. Как показывает эксперимент, для последствий нужно пройти за барьер на 2 метра. Это расстояние назовём безопасным промежутком. Все заключённые заходили по одному.
3. Каждый вышедший отмечал удушающий запах гнилого мяса, кала и мочи. Фраза одного из заключённых: «Воняет будто бы кто-то у параши сдох».
4. Заключённые были выставлены в цепочку из 5 человек. Их задача состояла в том, чтобы колонной, держась за руки, пройти внутрь пещеры. В момент, когда третий заключённый пересекал барьер, он был разделён точно по линии входа. Умер мгновенно. Вторую часть тела, находившуюся уже в безопасном промежутке, найти не удалось. Первые двое из цепочки также пропали.
Михаил оторвался от записей и посмотрел на устье пещеры. У входа остался кровавый след, принятый им до этого за обычную лужу. Учёный дрогнул. Здравый смысл подсказывал, что нужно скорее уходить. Но где-то глубоко внутри тот самый интерес, заставивший его когда-то поступить на физфак, поманил обратно к записям.
5. Заключённому с маячком было сказано пройти внутрь пещеры на 2 метра. Сигнал с датчиков слежения утерян.
6. Заключённому с радиопередатчиком было сказано пройти внутрь пещеры на 2 метра и отправить сообщение. В течение 10 минут сообщение не пришло.
7. Заключённым был от
Текст обрывался. Михаил догадался, что в этот момент полковник отвлёкся на него.
— Ну что, как тебе?
Увлечённый записями Михаил не заметил, как за ним наблюдал счастливый Георгий Ефимович.
— Я, конечно, не учёный, но голова-то на месте.
Полковник постучал по ней пальцами, как бы подтверждая наличие оной. Михаил не верил в происходящее: позади абсолютно чёрное тело, рубящее людей на части, а перед ним полковник, ребячески изучающий его, будто это новая игрушка, о которой он так давно мечтал. Всё это казалось Михаилу дурным сном, и он отчаянно надеялся, что вот-вот проснётся в объятьях жены, а после поедет праздновать день рождения дочери.
— Это безумие. Ты согласовал опыты с верхушкой?
— Куда там. Будто не знаешь, что на это уйдут недели. Нужно было действовать быстро, поэтому я тебя-то и вызвал.
— Жора, это живые люди — не подопытные крысы. Ты что творишь?
— Это-то люди? Сволочи они: насильники да убийцы. Таких голыми руками душить сойдёт за милость.
— Ты хоть понимаешь, что все мы тут под расстрел после такого?
— Они смертники. Только похвалят за то, что свинец приберёг.
Михаил посмотрел на кровавое пятно у входа.
— Я не собираюсь в этом участвовать.
— Это приказ.
— Преступный. Меня оправдают.
— А давай проверим.
Георгий Ефимович хитро осклабился.
Михаилу стало не по себе. Он чувствовал, что полковник блефует. Но также понимал, что происходящее за гранью нормы, а значит, и последствия могут оказаться непредсказуемыми. Уехать на губу в день рождения дочери почему-то пугало его сильнее всепоглощающей тьмы.
— Да что ты, Миха, успокойся. Я же не заставляю тебя убивать. Не нравятся опыты на этих гнидах? Бог с тобой. Просто осмотри эту хрень. Сделай первичные записи. Ты же физик, больше нашего понимаешь.
— Хочешь, чтобы я подошёл к этому?
— Не боись ты. Нихрена оттуда ещё не вылезало. Наденешь химзащитку и ничего с тобой не случится.
Михаил задумался. Пойди он сейчас туда, сделай несколько записей и, возможно, получится высоко подняться в глазах не только научного сообщества, но и партии. В голове потянулись мысли о Москве, о большом бассейне, о хорошем университете для дочери. Сорок квадратов жилплощади давили сильнее, чем рубашка, а размышления о выпавшем шансе истошно склоняли к рискованной авантюре.
— Хорошо. Я осмотрю его, но больше пяти минут возле этой хрени находиться не стану.
— Мужик! Сейчас тебе костюм сообразим.
Михаил медленно шёл, всматриваясь в идеально ровную угольную стену. Сердце грузно барабанило, и он готов был броситься прочь при первой же опасности. Чем дольше он смотрел на устье, тем больше думал о космосе и далёких вселенных. Космическая хлябь завораживала своим постоянством. Перед ним была непостижимая вечность, которую ему, обычному человеку, «посчастливилось» исследовать.
Уже в десяти метрах от пещеры с каждым шагом учёный стал замечать странные изменения. Щёки с ушами налились кровью, и он почувствовал приятное тепло на лице. Движения стали мягче, а стреляющая боль в пояснице уменьшилась.
Михаил подошёл на локоть к пещере и ощутил, будто вернулся на несколько месяцев назад, когда его тело ещё не обросло лишними килограммами. «Гравитация», — мелькнуло в его голове.
— Эй, мне нужны весы с гирями.
Он обернулся. И в этот же миг притаившееся нечто жадно потянулось к нему из тьмы. Сначала появились пальцы: грязные, с длинными ногтями и гноящимися ранами. Учёный поздно заметил жаждущие его из сени морока руки. Он попытался сорваться с места, но сзади послышался металлический лязг, и на его горло легла цепь от наручников.
— Всем, блять, стоять или я придушу его, — из пещеры показался мужчина в тюремной робе.
— Ах ты паскуда. Ты что, прятался там, гандон? — полковник вскочил со своего места. — Тебе был дан такой шанс сделать что-то полезное, а ты, гнида трусливая, спрятался?
— Сам туда иди, мудак.
Полковник завёл руки за спину и подал знак стоящим позади. Несколько военных незаметно начали набирать угол.
— Ты, дрянь, и так под расстрел был, а я тебе такую возможность принести пользу дал.
Полковник начал загибать пальцы на левой руке.
— Я готов дать тебе второй шанс. Отпусти его и иди в пещеру, пока не ударишься обо что-нибудь своей тупой башкой.
— Хуй тебе. Мне нужен вертолёт отсюда, сейчас же.
— А водочку тебе с икоркой не подать, мразь?
Полковник загнул последний палец, и лейтенант, стоящий за ним, выстрелил в небо, подав сигнал занявшим позиции солдатам.
Загремели выстрелы. Повинуясь невидимой силе, почти все пули ушли чуть выше, кроме одной, что раздробила заключённому челюсть. Кровь хлынула на затылок Михаила, забарабанив по плотной ткани костюма. Обезумев от боли, заключённый в ужасе рванул обратно в пещеру, дёрнув за собой учёного. Шокированный Михаил не удержал равновесие и, попятившись, также исчез в устье.
— Уроды косые. Быстро проверили безопасный промежуток.
Несколько военных бросились ко входу.
Засекреченный документ
Инцидент 9734
Дополнение к инциденту в [засекречено]
Через 25 лет после инцидента группой учёных была поймана радиоволна из системы Вега. Полученная стенограмма прилагается. Голос предположительно принадлежит [засекречено].
0:00 *Помехи*
0:00 Эй, вы меня слышите?
0:00 Я нашёл у него радиопередатчик.
0:00 Он мёртв, вы его убили.
0:00 Я не знаю, где я.
0:00 Он меня…
0:00 *Помехи*
0:00 Урод.
0:01 Ответьте мне.
0:01 Это [засекречено].
0:01 *Кашель*
0:01 У меня кружится голова. Вам нужно забрать меня отсюда.
0:01 Я внутри какого-то дощатого дома. Нахожусь в начале коридора, за спиной стена. Потолок высокий около пяти метров. Есть большое окно на уровне трёх метров.
0:01 Я вижу горный хребет в тумане.
0:01 Эй, вы меня вообще слышите? У вас туман? Тут разве есть горы?
0:01 Тяжело дышать.
0:02 Я, наверное, сниму костюм.
0:02 *Объект стошнило*
0:02 Господи, какая вонь.
0:02 *Объект стошнило*
0:02 Лучше задохнусь в костюме.
0:03 Мне нужно, чтобы вы меня вытащили отсюда.
0:03 Эй, [засекречено], сделай что-нибудь.
0:03 *Помехи*
0:04 Я постараюсь пройти дальше.
0:04 Здесь пусто. Только стены и окна.
0:04 А ну-ка.
0:04 *Звук ударов*
0:04 Никак. Твёрдые доски.
0:04 *Кашель*
0:04 Гадость.
0:04 Я пройду в следующую комнату.
0:06 Сюда отправляли заключённых, но я их нигде не вижу.
0:06 Это странно.
0:06 У меня горят глаза. Ужасно зудит.
0:06 Ничего. Тут вообще ничего нет.
0:06 Только две комнаты и коридор.
0:06 Возможно, я что-то пропустил. Вернусь назад.
0:06 *Кашель*
0:06 Вам бы поторопиться. У меня что-то с глазами.
0:07 Всё расплывается. Жжёт глаза.
0:08 Коридор тоже пустой. Никаких дверей.
0:08 Окно слишком высоко, я не могу дотянуться. Тут ничего нет, мне нечего подставить.
0:09 Я не знаю, что делать. Мне нужно выбираться отсюда. Я попробую встать на труп.
0:09 Блять.
0:09 Он разлагается. Труп. Мясо, кости: всё тлеет. Атмосфера сжирает его.
0:09 *Кашель*
0:09 Я в костюме, но…
0:09 *Кашель*
0:09 *Кашель*
0:09 *Кашель*
0:09 У меня кровь.
0:09 *Кашель*
0:09 *Кашель*
0:09 *Кашель*
0:09 *Кашель*
0:10 Блядство.
0:10 *Кашель*
0:10 *Кашель*
0:10 *Кашель*
0:10 [засекречено]
0:10 *Кашель*
0:10 Если ты слышишь меня…
0:11 *Кашель*
0:11 Не говори…
0:11 *Объект стошнило*
0:11 Не говори, [засекречено]…
0:11 *Объект стошнило*
0:11 *Объект стошнило*
0:12 *Объект стошнило*
0:12 Не говори ей сегодня, что я умер.
0:12 *Кашель*
0:12 *Объект стошнило*
0:12 У моей дочери сегодня день рождения.
ГЛАВНАЯ 