Год начался с похмелья.
«Еще пять минут», – Таня укуталась в одеяло.
Шершавые ладони мужа легли на плечи. Губы – холодные, сухие – коснулись щек. Таня снова укрылась.
– Ребенок проснулся!
В его голосе скользнуло что‑то чужое. Ребенок? Костя никогда ее так не называл.
Когда жажда пересилила сонливость, Таня направилась к подоконнику. Окно однушки на первом этаже выходило во двор. Снаружи царил безмятежный январь. Накидал высокие сугробы, покачивал ветви черного дерева, что росло вместо знакомой ели. На ней еще вчера сверкали гирлянды.
Ветви сплетались меж собой, расползались по снегу, тянулись по фасаду дома.
«Чья‑то дурацкая шутка, декорация», возникли первые мысли. Однако пробудился липкий страх и застыл комом в горле.
– Ребенок проснулся!
За спиной возник Костя. Широкая улыбка не сходила с лица, а в стеклянных глазах таилось нечто безумное.
– У нас есть сын. Я посадил дерево и построил дом. Я покажу тебе его. Возьми ребенка, и поедем. – Всучив ей «сына», он исчез за дверью.
Таня замерла с куклой, укутанной в рваную ветошь. Костя возился в коридоре, его наигранно бодрый голос доносился обрывками: «Мужчина должен… Должен…»
Выбросив куклу на кровать, она потянулась к телефону. Кого набирать, если муж сошел с ума? Набрала 03. Из динамика раздался треск, стонал ветер – холодный, мертвый. Гудки утонули в потоках шума.
В спальню вернулся Костя.
– Почему не берешь его на руки?
Улыбка сменилась оскалом. В глазах мелькнула ярость. Таня бросилась укачивать куклу.
– Поехали.
***
Костя вез жену в черном внедорожнике. Одет он был в дорогой классический костюм. Стрелки наручных часов крутились в разные стороны – стремительно и хаотично.
– Куранты пробили тринадцать раз, и мои мечты сбылись, – нарушил молчание Костя.
– Я хочу поесть! – ответила она, заметив кафе.
– Поешь дома.
– Еще в туалет хочу.
Он затормозил у остановки.
– Ладно, сходи.
Таня сбежала, но мир снаружи встретил блеклым, искусственным светом мертвого солнца. Вокруг сновали сотни других безумцев – пустые манекены с черными дырами внутри. На их лицах незримый кукловод растянул улыбки – фальшивые, отторгающие. Они были «счастливы».
Таня бежала дворами, утопала в снегу, падала и бежала снова. Воздух мерцал, мир подергивался, дома смотрели вслед чернотой своих окон. Липкие взгляды стремились сбить с ног.
Мелькнула знакомая остановка и 67‑й автобус, набитый манекенами. Успела, запрыгнула.
Вскоре вырвалась из салона и юркнула в квартиру. Заперлась. Ветви черного дерева успели разбить окно, заползти в спальню.
Из ванной раздался шум. Таня вздрогнула и заперлась в шкафу; через узкую щель виднелась кровать. Вскоре из ванной вышла она – ее двойник. Другая Таня была красивее, но лишь на первый взгляд; а на лице все та же безумная, вечная улыбка – бездушная, но покорная кукла.
Девушка должна быть красивой и покорной.
– Ты почему сбежала? – раздался гневный голос Кости.
– Милый, я не сбегала.
– Ладно… Я хотел показать тебе наш дом.
Дверь захлопнулась. Таня осталась одна. Тошнило. Успела рухнуть на кровать.
***
Раскалывалась голова, ломило суставы. «Еще пять минут», – подумала Таня, вспоминая ночной кошмар. Но сон пропал. За окном росла ель, блестела гирляндами.
– Костя, ты где?
В ответ звенела тишина. Таня прошлась по комнате. Не нашла его вещей, контактов и фотографий.
– Остался в мире грез…
Таня вытерла слезы. Безмятежный январский ветер качал ель. Живое солнце озаряло мир ярким светом. Настоящим.
Автор Раушан Бакиров
ГЛАВНАЯ 