Из окна на него смотрела Богородица.
Рядом с гостиницей ютился храм: невзрачный, но с большими витражами в стрельчатых окнах. В сумраке они казались блеклыми, почти белыми.
Сергей стоял возле открытой форточки и смотрел, как во внутреннем дворике собираются к вечерне прихожане. Гулко звенел в тишине колокол, метались в сером небе ласточки.
Гостиница оказалась дурного пошиба: с облупленными стенами, желтыми обоями и допотопной мебелью. Сергей щелкнул телевизионным пультом и устало вытянулся на кровати. Он и сам не заметил, как уснул.
Проснулся за полночь, и вначале долго не мог понять, где находится. Потом вспомнил. Командировка. Сон не шел – крутились в голове дурные мысли. С женой в последнее время не ладилось. Холодная постель, пустые разговоры. Возможно, у нее кто-то был.
Он подошел к зеркалу и долго смотрел в отражение. Бледный, равнодушный – как и всё в комнате. В дверь коротко стукнули. Сергей открыл и обнаружил на пороге девушку. Та молчала, натужно улыбаясь, и Сергей хотел было прогнать ее, но почему-то не стал. Пригласил, и та, чуть сгорбившись, вошла.
– Вино будете?
– Нет, что вы, я не пью.
Сергей удивленно оглянулся на гостью. Девушка казалась совсем юной, лет двадцати. Русая челка, простенькое платье. Таких можно встретить на полотнах русских художников, но никак не в мотеле.
– Как вас зовут? – поинтересовался он.
– Яна, – смутилась девушка, одергивая подол. Сергей понял – имя ненастоящее.
– А на самом деле?
Девушка покосилась на смятую кровать, затем села на стул возле подоконника, снова ссутулясь и сложив на острых коленях руки.
– Аня.
Просто «Королевство кривых зеркал» какое-то. Зачем он в это ввязался? Никогда не изменял жене, а тут с первой попавшейся… Ему не хотелось утех, да и раздеваться перед кем-то чужим тоже, но сидеть одному, в глухой пустоте было невмоготу.
– А меня Сергей. Давно вы этим занимаетесь?
Аня вспыхнула:
– Ничем я не занимаюсь.
– Но как же…
Девушка отвернулась, пряча пунцовые щеки, и вдруг вскрикнула, подскочив:
– Какая же красота! Глядите!
Сергей подошел, выглянул в окно. Свет фонаря выхватывал из темноты отдельные фрагменты витражей, и те переливались, искрились, словно праздничный фейерверк. Он залюбовался, и мысли унеслись далеко: в беспечную юность, к собору Святого Сальваторе в Брюгге – вспомнил, как золотилась пыль в радужном блеске цветного стекла, как они с женой, счастливые, словно дети, целовались.
– И правда, красиво.
Глаза Ани, сияющие, полные слез, светились восторгом. Волшебный калейдоскоп отражался в них, и Сергею показалось, что глаза эти – часть витражей, недостающий кусочек мозаики.
– Я живу здесь неделю, приехала к сестре. Мама умерла, а в деревне работы совсем нету. Сестра сначала обрадовалась, а потом… сказала, мол, нечего на моей шее сидеть. Знаете, я всё ходила, головы не поднимая, а тут такое. Я страсть как люблю красивое, всё стараюсь замечать. Видели бы вы, сколько чудесного у меня уже есть: крыло бабочки, хрустальная фигурка балерины. Жаль, не унести с собой красоту этих картин, но я ее запомню. Буду ходить каждый день, и замечать в них новое.
Она болтала, как заведенная. Сергея вдруг стало клонить в сон, и он лёг.
– Ань, ты давай, рассказывай…
Она села на подлокотник вытертого кресла и стала рассказывать. Как окончила школу в прошлом году, и как любит книги. О маме-учительнице – рак у нее был, и о папе – умер «от сердца». Сергей уснул, а когда проснулся, Ани уже не было. Сергей побрился, сдал номер. Он спросил у администратора про Аню, но тот девушки не видел. Сергей вышел на тихую улицу, где над сеткой троллейбусных проводов занималась бледно-розовая заря.
Может, съездить с женой в Брюгге?
Он глянул на витражи. Возможно, виной тому утренний свет, но они снова казались обычной цветной мозаикой.
Автор Анастасия Махрова
ГЛАВНАЯ 