В моем доме точно была женщина. Она прибрала все тарелки, оставшиеся после ужина (или уже завтрака?), сложив их аккуратной стопкой в раковину, заправила свою сторону постели и ушла, оставив после себя шлейф миндальных духов. Никаких записок на холодильнике, никаких посланий помадой на зеркале. Она даже не оставила сообщение. Но в чем я точно не сомневался, так это в том, что она тут была. Правда, я ее совсем не помнил.
Встав с кровати, я случайно наступил ногой во что-то холодное и склизкое. Бутерброд с творожным сыром тут же размазался по полу, издав характерный хруст батона. Отлично, значит, мы ели бутерброды. А если… Подойдя к холодильнику, я распахнул дверцы, ожидая увидеть привычную пустоту. Однако в самой середине стояла тарелка с остатками сыра, а в дальней створке нашелся сверток с парой кусочков красной рыбы. «Джекпот», — подумал я, усевшись за стол. Часы показывали девять утра седьмого марта.
Здание театра, в котором я работал, находилось через дорогу от дома. Огромное, не совсем симметричное и больше похожее на вздутую консервную банку, оно вызывало совсем не творческие ассоциации. У него даже было альтернативное название — «Громила». Со временем оно настолько приелось, что теперь близких приглашали исключительно в «Громилу» и никак не в «Театр искусства и музыки». Моей задачей было следить за звуком во время постановок, поэтому, как только я зашел, на меня тут же кинулся старший режиссер, схватив за рукав и потащив в сторону рубки.
— Люк, где тебя носит? Почему я должен ставить стажерку на твое место? Бедняжка волнуется и делает что попало.
— Стажерку?
Режиссер втолкнул меня в маленькое пыльное помещение, в котором без устали мигали лампочки от датчиков звука, перед этим прошептав в ухо: «Следи за ней. Она повесила микрофон актеру на штаны, Люк, это ужас, микрофон на штаны!»
Тяжелые каштановые волосы девушки были собраны в аккуратную косу, которая едва доходила до поясницы. Когда она повернулась, запах миндаля ударил в нос так сильно, что на секунду мне показалось, что я все еще стою в своей пустой спальне. Но тут же она улыбнулась, и мысль исчезла.
— Простите…?
— Анна.
Девушка протянула руку. Я аккуратно пожал ее, проходя внутрь рубки и параллельно рассматривая позиции, которые она выставила на пульте.
— Вы Люк, верно? Вам уже рассказали, как я прилепила микрофон на штаны? — Анна хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Мозги от духоты совсем кипят.
— Ничего страшного. В свой первый выход я уронил стойку на прима-балерину.
На этот раз девушка засмеялась в полный голос. Я подхватил, поправляя позицию «Е», превращая ее в «Д» — «дальний звук».
— Спектакль через десять минут. Вы готовы?
Анна прищурила глаза и присмотрелась к пульту. Волосы, заплетенные в косу, перекатились с одного плеча на другое. Затем она улыбнулась уголками губ и кивнула.
Спектакль прошел без единой осечки. Даже актер, которому в последний момент успели отцепить микрофон от костюма, отлично проговорил все реплики, а я превратил их в чистый звук, разлетевшийся по залу. Мы с Анной без конца смеялись, тыкали пальцем в реквизиторов, которые носились по сцене как огромные кузнечики, и обсуждали все на свете. Когда она предложила продолжить вечер, я согласился. Когда я сказал, что мы не успеем зайти в магазин, а она достала коробку с бутербродами и красной рыбой из сумки, я захохотал и покачал головой, согласившись, что это будет лучшим ужином.
Вечером мы уже лежали вместе. Она положила на меня голову, приобняв за плечо. Сначала уснула Анна, а затем уже я. Засыпая, мысли были только о том, как она прекрасна.
На следующее утро я осознал, что в моем доме точно была женщина. Она прибрала все тарелки,сложив их аккуратной стопкой в раковину, заправила свою сторону постели и ушла, оставив после себя шлейф миндальных духов. Правда, я ее совсем не помнил. Часы показывали девять утра седьмого марта.
Я медленно подошел к холодильнику, дверца открылась с привычным всхлипом. Тарелка с остатками сыра стояла на прежнем месте. Красная рыба, все еще в свертке, ждала в дальнем углу.
«Джекпот», — механически подумал я.
Автор Полина Дорошенко
ГЛАВНАЯ 