Бесполезная

Больше всего в своей жизни Иви хотела стать бесполезной.

Маленькие ручки играли «Лунную сонату». Они не улавливали волшебство музыки, игнорировали все посылы и просто тарабанили пальцами по нужным клавишам. Книги, положенные на стул, чтобы девятилетняя Иви доставала до рояля, больно упивались корешками в попу. Руководительница кружка юных пианистов стояла рядом и переворачивала файлики с нотами каждый раз, когда девочка еле заметно кивала головой.

Иви не любила сцену. Перед выходом к публике, ее морозило и крутило живот, из-за чего она часто бегала в туалет, поправляя неудобное, колючее платье. Мама каждый раз покупала ей новый наряд на выступления, директор музыкальной школы настаивал — играть два раза в одном платье — моветон. Поэтому экономя на еде, развлечениях и игрушках, семья Иви раз в месяц выписывала ей новый, шикарный наряд у швеи. Накануне выступления волосы девочки завязывали в красивую тугую шишку, запихав в нее как можно больше заколок и обильно полив лаком.

Иви слезно просила не пихать ее больше ни на какие концерты, но никто не слушал. Она била себя по пальцам, придавливала их стулом и рисовала синяки, чтобы преподаватель отпустила ее с репетиций. Один раз, она поймала пчелу и поднесла жалом к подушечке пальца. С укусом то точно ее не пропустит комиссия. Пропустила. Директор музыкальной школы получал слишком много премий за то, что девочка везде выигрывает гранпри и не мог ее упустить. Пока не выжмет все. Пока малышка Иви не оторвет себе пальцы.

Играла она волшебно. Жюри поражались и вздыхали каждый раз когда маленькая, очень низкая и худенькая девочка подходила к роялю и, не без усилий, залазила на стульчик. Ножки до педалей не доставали. В репертуаре Иви был Шопен, этюды Баха, музыка к спектаклям Чайковского. Она играла в четыре руки, была концертмейстером у девочки-флейты и мальчика-скрипки. Все были в восторге от того как она, полностью погружаясь в музыку, не реагировала ни на что и всегда продолжала играть, даже если у кого-то в зале звенел мобильник или мальчик-скрипка путал ноты.

— Ты умница, Иви! — щебетала обычно мама. Она была горда.

— Можно я больше не буду играть?

— Нет-нет, — ответ всегда был одинаковый. — Тебе же нравится. Ты просто лентяйничаешь.

«Просто лентяйничаешь» — эта фраза преследовала Иви. Она сдавливала ей ребра, пока девочка надевала очередное конкурсное платье. Создавала ком в горле, который никак не уходил, даже если попить воды. В свои девять Иви ощущала огромный груз ответственности: не подвести маму, не разочаровать руководителя. Получить очередной приз и с улыбкой принять все поздравления, даже от людей, которые были ей неприятны.

Один раз ее подружка из музыкальной школы, смуглая девочка по имени Калиша, которая ходила только на хор и сольфеджио (мама не записала ее ни на один инструмент, чему Иви очень завидовала, хоть и не подавала виду), посоветовала ей сорвать выступление.

— Выйди и свались им под ноги. Можно поплакать и покричать, — сказала она, наливая себе воды из фонтанчика. — Работает. Моя мама говорит, что это называется сымуляция.

Иви знала про «сымуляцию»: ее брат иногда занимался тем же самым, выпрашивая у родителей сладкое, но не могла на нее решиться. Она же хорошая. Она полезная.

«Кивок». — Руководитель повернула листочек. — «Кивок».

Доиграв, девочка встала, поправив платье. Свет от прожекторов немного ослепил ее, заставив зажмурить глазки. На секунду она порадовалась, что со сцены не видно лиц. Поклонившись, Иви натянуто улыбнулась.

— Уходи в левую кулису. Лево — это вон там, — тихим голосом сориентировала ведущая, и девочка, обойдя ее, нырнула в темноту портьер.

В гримерке было многолюдно, пахло дешевыми лаками для волос, тяжелыми духами и чем-то сладко-приторным, поэтому Иви, несмотря на то, что мама просила оставаться на месте, вышла на маленький балкончик, потянув на себя ручку. Свежий воздух тут же ворвался в помещение, распушив волосы. Вздохнув полной грудью, девочка немного расслабила лямки платья и стала вглядываться в прохожих.

Смеркалось. Последние офисные работники компаниями заходили в местный магазинчик и возвращались оттуда с пакетами. В одном из них Иви разглядела арбуз, и живот предательски заурчал — перед выступлениями мама не разрешала ей есть, чтобы на сцене не тошнило от духоты. Однако со временем смотреть на них стало скучно, и Иви перевела взгляд вправо, в сторону гаражей и большого уличного холодильника, который Калиша называла «Морозилка-Для-Дебилки». Туда они в шутку планировали затащить директрису, но быстро отказались от этой идеи.

Сбоку от таблички «Только для служебных машин» сидел парень. Он грыз яблоко и одновременно с этим кидал камни в сторону железной цепи, протянутой через всю парковку. Бамс — один из них отлетел в сторону чьего-то «Форда». Парень поморщился, огляделся и продолжил. Бамс — второй отскочил от колеса и с глухим стуком упал на асфальт. Иви притянула к себе коленки и села на балконную ступеньку, наблюдая. Бамс. Тук. Бамс. Тук. Наклонившись за очередным камнем, он откусил яблоко и кашлянул, подавшись всем телом вперед. Кусок зашел в горло. И не вышел.

Схватившись рукой за цепь, он ударил себя по груди. Сначала слабо, а потом набирая силу. Пытаясь вдохнуть ртом (как рыба, подумала Иви), мальчик протянул руку к шее и сжал ее. Кусок не поддавался. На шатающихся ногах он дошел до одного из гаражей, прислонившись к нему лбом. Тело дергалось. Руки тянулись то к шее, то к груди, беспорядочно метаясь.

«Позови на помощь», — мысль красной вспышкой пронеслась в голове. Девочка вскочила на ноги, схватилась за ручку и замерла. Сердце колотилось. Ей стало интересно, чем это всё закончится. Руку она не убрала, готовая в любой момент позвать взрослых, но хватку ослабила.

Тем временем парень оставил свои попытки и медленно скатывался по стенке гаража. Ноги дергались, но руки уже висели вдоль тела, как дохлые червячки. Один из работников, вышедший из магазина, бросил на него случайный взгляд и тут же, осознав, побежал.

«Теперь точно надо звать», — подумала Иви и тряхнула головой. — «Незачем. Ему уже помогают».

Мужчина приподнял парня и начал давить ему на грудь. Какое-то время ничего не происходило, он просто болтался на его руках, качая головой взад-вперед. Раз. Удар. Вдох? Вдоха нет. Два. Удар. Вдох? Парень кряхтанул и подался чуть вперед. Три. Удар. Вдох? Вдох.

Ударив себя по щеке, он шумно втянул воздух. Бледная кожа начала наливаться, образуя румянец. Иви моргнула. Что-то внутри нее — она не знала что именно — сжалось и отпустило. Пару минут парень всё еще висел на руках, пытаясь осмотреться. Встал и, вытерев губы, протянул мужчине руку. А затем повернулся в сторону низкого балкончика музыкальной школы.

— Ты же видела, что я подавился? Почему стояла и смотрела как дура? — крикнул он и закашлялся, — Бесполезная!

Иви пожала плечами и повернула ручку, заходя назад в душную гримерку. Отвернувшись, она легонько улыбнулась.

— Хоть где-то я бесполезная, — прошептала она, поправляя платье. Оно по-прежнему было неудобным, но девочке стало чуть легче. Кивнув другим конкурсантам, Иви свернула в сторону кулис. Мама уже ждала ее на награждение.