Мама

Однажды папа сказал мне, что монстры живут не под кроватью, а в головах людей. Тогда я не думала, что мне придется убедиться в этом лично.

Мне было 7 лет когда это случилось. Я проснулась ночью от жажды, по пути на кухню заглянула к родителям и застыла. У мамы изо рта торчал жирный хвост многоножки — настолько жирный, что губы растягивались вокруг него. Это существо бесконечным количеством острых лапок крутилось по кругу будто ввинчиваясь внутрь. Мама тряслась мелкой дрожью, её взгляд метался по всей комнате, пока не остановился на мне. Глаза наполнились влагой.
Папа же спал так крепко, как умеют только папы. Он лежал на боку, лицом к маме, лапки насекомого проходили в считанных миллиметрах от его носа.
«Проснись! Пожалуйста, проснись!» — хотела закричать я во всё горло, но боялась привлечь к себе внимание монстра, поэтому кричала только в мыслях.
Это длилось бесконечно долго, а закончилось в один миг. Насекомое просто нырнуло маме в глотку, вызвав у меня неконтролируемый визг и немедленный побег в свою комнату.
— Что это было? — сонный голос отца.
— Ты о чем? — спокойный голос мамы.
— Мне показалось я что-то слышал.
— Приснилось, наверное, спи дальше.
Из-под одеяла мне было слышно, как отец перевернулся на другой бок и практически моментально засопел. Я же не сомкнула глаз ни на секунду, всё ожидая, когда монстр придет за мной.
Когда рассвело, мама прошла на кухню и загремела посудой. Детская фантазия рисовала картинки как она готовит из меня жаркое или фарширует меня яблоками, но вскоре запахло яблочными оладьями и какао. Она готовила их только по праздникам, как она говорила «чтобы не приедались». Под одеялом было душно, но оно давало хоть какое-то чувство защищенности.
— Солнышко, пора вставать, завтрак уже готов — сказала мама, заходя в мою комнату.
Она села ко мне на кровать и хотела поднять одеяло, но я со всей силы закричала, ногами столкнула ее и забилась в угол кровати. Спросонья прибежал папа.
— Что случилось?
— Не знаю, я хотела поднять её на завтрак, а она вдруг закричала и начала толкаться.
Папа приблизился ко мне и точно также взялся за одеяло.
— Зайка, что случилось?
Я кинулась к папе в руки, всхлипывая и сбиваясь пыталась рассказать всё, что видела ночью
— Это не мама, это монстр.
Отец переменился в лице, пристально посмотрел мне в глаза
— Она тебе что-то сделала?
— Нет, пока нет. Может она хочет что-то сделать. Или с тобой хочет что-то сделать. Я не знаю. Монстра у неё в голове.
Отец очень крепко обнял меня.
— Давай я выясню что за монстр у мамы в голове, а ты пока отдохнешь, хорошо?

— А если она тебя съест?

— Обещаю, что этого не случится. Я же у тебя сильный, сильнее любого монстра!

Мама тем временем стояла в дверях и теребила цепочку. Мне так не хотелось отпускать папу, будто с ним случится тоже самое и я останусь совсем одна, но он же пообещал, значит надо верить. они ушли в свою комнату, а я схватила стакан и прислонила его к стене.
— Вы с ней не ругались?
— Да когда бы? Ты же с нами вчера был, всё хорошо было, уснула спокойно.
— Похоже она неправильно поняла мои слова про монстров в голове, ей что-то приснилось, события наложились одно на одно и теперь имеем что имеем.
— Может быть. Главное, что делать то теперь? Она меня к себе не подпускает.
— Переждем пару дней, может забудется, успокоится.
Внутри всё сжалось. Он мне не поверил.
Конечно, мама выглядела как обычно, нет, даже лучше — обычно она была уставшей с самого утра, а сегодня проснулась раньше всех, приготовила завтрак, напевала что-то. Ясное дело, что именно сегодня она меньше всего ассоциировалась с монстром. Нужны доказательства, нужно чтобы он сам увидел.
Всю следующую неделю я следила за ней неотрывно. Такое чувство, что существо не может удерживать контроль над телом постоянно — то глаза крутились в разные стороны, то руки изгибались под странными углами, то походка напоминала ковыляние, а во время обеда я видела даже усики у нее во рту. Проблема была только в том, что папа не был столь внимательным. Я кричала каждый раз, когда видела признаки монстра, но он так ничего и не увидел. Мама каждый день красилась, готовила праздничные блюда, напевала, пританцовывала, очаровывала папу своей легкостью. Он же на это всё вёлся как наивный ягненок — участились комплименты, признания в любви, подарки, а в мою сторону усиливалось раздражение, потому что он не видел из-за чего я кричу и я отказывалась оставаться с мамой один на один.
В конце концов родители привели меня к психологу. Я рассказала всё, что видела. Надеялась, что маму обследую или хотя бы, осмотрят, но ничего подобного не последовало. Её просто попросили высказаться:
— Солнышко моё, когда ты появилась на свет, я даже не представляла, что можно настолько сильно кого-то любить. Я смотрела на тебя и не верила своим глазам. Я помню твою первую улыбку, первый смех, как искренне ты удивлялась всему на свете, как щурилась полуденному солнцу, как перехватывало дыхание от сильного ветра. Я смеялась вместе с тобой и утешала твои обиды. Была рядом, вдыхала твой запах, ощущала твое тепло. Я жизни не представляю, если с тобой что-то случится, и я так по тебе соскучилась.
Мы заплакали одновременно и в порыве чувств я кинулась в её объятия. Это одно из самых ярких теплых воспоминаний о ней — нежные руки, стук её сердца, а потом… потом она склонила свою голову к моей — я услышала как внутри копошилась многоножка, как скреблись её лапки с изнанки черепа, как смыкались её жвалы догрызая остатки маминого мозга. Я снова оттолкнула её и решила для себя больше никогда к ней не приближаться.
Мы ходили еще к нескольким врачам, кому-то я пыталась всё рассказать, кто-то даже делал вид, что понимает, о чем я говорю, но никто ничего не сделал, чтобы увидеть существо, отнявшее мою маму. В конце концов я закрылась от всех. Папа пытался доказать, что с мамой всё в порядке, а я пыталась убедить папу быть внимательней. Наши долгие прения меняли его настрой, бывало даже просто взглянув на меня его лицо становилось уставшим. Дни сменялись, я продолжала замечать странности, хоть их со временем и становилось всё меньше, а «мама» продолжала быть идеальной. Она подружилась с бабушкой, подружилась с соседями, устраивала званые ужины, участвовала во всех активностях двора, будто ей необходимо было всеобщее одобрение и если кто-то был к ней равнодушен, она из кожи вон лезла, чтобы ему угодить.
Закончилось всё быстро. Ночью, ровно через год после того случая, я снова услышала странные звуки из родительской спальни. Мамина оболочка сидела на папином лице.
Насекомое набралось сил для размножения. Я не могла позволить ему использовать и моего любимого папочку для утоления своего тщеславия. На кухне я взяла нож и дождалась, когда в комнате стихнут звуки.

Девушка поставила точку и отдала листок медсестре. Прошло уже десять лет терапии, но она никак не могла принять тот факт, что монстров не существует, а всё увиденное в детстве — это плод ее фантазий.
По крайней мере, пока она замечает лапки членистоногого во рту у своего врача, выписка из больницы ей не грозит.