На окраине, между мастерской памятников и павильоном венков, открылось похоронное ателье «Светлая память». О нём заговорили только после рекламы. Сначала — на остановках: белый фон, чёрный шрифт, строгий мужчина в дорогом пальто держит урну так, будто это флакон духов. Потом — в лифтах, на обороте квитанций, в поликлиниках, в маршрутках, на остановках.
Люди быстро привыкают к тому, что подают в хорошем дизайне.
***
Когда умер отец, Павел сразу подумал: «Слава богу, больше не придётся ездить в эту обоссаную квартиру». На следующее утро он поехал в «Светлую память».
Внутри было как в дорогом салоне: приглушённый свет, серые стены, ароматические палочки с приятными цитрусовыми нотками. На стойке лежали каталоги в жёстких глянцевых обложках. На витрине — образцы тканей: лён, бархат, хлопок. Рядом — образцы дерева: ясень, дуб, орех.
За стойкой стояла девушка в сером костюме. Она поймала его взгляд и сразу включилась в свою роль:
— Соболезную вашей утрате. Вам нужен базовый пакет или расширенный?
— Мне нужно просто… похоронить отца. Нормально. Без… — Павел запнулся, подбирая слова. — Без роскоши. Просто нормально.
Девушка кивнула.
— Для старта — это хороший вариант.
Она развернула к нему планшет. Базовый пакет был ему по карману и включал только самое необходимое: гроб, одежда, санитарная подготовка, зал на тридцать минут, несколько стандартных венков, транспорт. Дальше шли дополнительные услуги: естественное выражение лица, коррекция кожных изменений, грим кистей рук, сглаживание следов болезни, световой сценарий прощания, музыкальное сопровождение и так далее. Возле некоторых пунктов мигала маленькая серая надпись: «Рекомендуется».
— Вам не обязательно брать всё, но мы рекомендуем хотя бы минимальную коррекцию.
Павел молча снял почти все галочки и нажал «Далее». Ввёл паспортные данные и поставил подпись. Внизу по умолчанию были отмечены два пункта: согласие на обработку данных и согласие на «постпохоронное сопровождение семьи».
***
Через два дня отец лежал в гробу. Кожа была серой, губы — синими, одежда — грязной, а от тела несло кислой помоечной вонью. В зале было холодно и темно. Вдоль стены тянулась редкая полоса цветов в вазах. Родня пришла не вся — только самые тревожные и контролирующие.
Тётка отца подошла к гробу первой и сразу сморщилась.
— Это что же такое… Лицо будто мокрой тряпкой протёрли.
— Мам, перестань, — буркнул её сын.
— А что «перестань»? Я что, неправду говорю? Так теперь хоронят?
— Господи, ну нельзя же так, — поддакнул кто-то сзади. — На такое деньги надо было находить.
— Последний раз-то и надо по-человечески, — сказала тётка. — Это же память.
Она подошла к Павлу вплотную и тихо добавила:
— Хоть коррекцию лица можно было оплатить.
Павел хотел огрызнуться. Хотел сказать, что отец последние месяцы гнил заживо в маленькой квартире, пока все эти люди вспоминали о нём только по праздникам. Но он промолчал, потому что в глубине души уже начал верить, что действительно сделал что-то постыдное.
***
Через два года умерла мать. К тому времени «Светлая память» уже расползлась по всему городу. Люди обсуждали похороны так, как раньше — отпуск, кухни или ремонт в ванной:
— У них хороший зал?
— Средний.
— А свет?
— Нормальный, но без премиального рассеивания.
— Лицо делали?
— Делали. Но видно, что без полного восстановления.
Павел вернулся в «Светлую память». Выбора у него, в сущности, и не было. За стойкой стояла другая девушка — моложе прежней, ухоженнее и заметно дороже на вид.
— Вы уже были у нас, — сказала она, просматривая данные. — Несколько лет назад. Тогда вы отказались от расширенных опций.
— Мне нужно похоронить мать.
— Разумеется.
Она повернула к нему монитор. На экране один за другим высветились пакеты услуг: «Базовый», «Достойный», «Памятный», «Премиум», «Наследие». Ниже были фотографии «до и после» — как в рекламе ремонта или средств для похудения: вот лицо без коррекции, вот — после коррекции; вот стандартное освещение, вот премиальное; вот базовая церемония, вот церемония с индивидуальным сценарием.
— Вы же понимаете, что сегодня так уже не провожают, как вы провожали отца?
Внутри Павла снова поднималась та самая волна стыда.
— Сколько стоит… по-человечески?
Сумма была чудовищной.
— Это минимум? — еле выдавил он.
— Это минимально допустимый уровень. Для близких мы всегда рекомендуем не опускаться ниже уровня «Достойный».
«Минимально допустимый» — будто речь шла не о похоронах, а о какой-то проверке.
— Можно в рассрочку?
— Разумеется. До ста двадцати месяцев.
Дальше он почти не слушал. Перед глазами уже стояла тётка.
«Последний раз-то и надо по-человечески».
Павел подписал договор. Под суммой мелькнула строка: «Подтверждая договор, клиент соглашается с условиями постплатёжного сопровождения». Он не спросил, что это значит. Люди редко уточняют то, чего боятся.
— Подождите несколько минут для синхронизации профиля, — сказала сотрудница.
— Для чего?
— Техническая процедура.
Он сел в кресло у стены. Рядом гудел экран с рекламой урн. На нём улыбалась пожилая пара, а под ней горел слоган: «Провожаем так, будто вы уже всё успели».
Павел поднял глаза на табло электронной очереди. Среди фамилий он увидел своё имя. Под ним горела строка:
СТАТУС: СОТРУДНИК
Он нахмурился, решил, что показалось. Потом подошёл ближе. Имя. Фамилия. Дата рождения. Всё — его. Ниже мигнуло предупреждение:
СРОЧНО ПРОЙДИТЕ В ЗОНУ СОПРОВОЖДЕНИЯ
Он бросил взгляд на сотрудницу за стойкой.
— Простите, здесь, кажется, ошибка.
Она вежливо улыбнулась.
— Нет. Профиль успешно активирован.
— Какой ещё профиль?
— Согласно договору, вы переходите в систему постплатёжного сопровождения.
— Я ничего такого не подписывал.
— Подписывали.
От ужаса у Павла расширились зрачки.
— После активации договор не расторгнуть. Вы теперь часть системы обслуживания.
В этот момент к стойке подошла пожилая женщина с сумкой через плечо, красными глазами и паспортом в дрожащих руках.
— У меня муж умер, — тихо сказала она.
Сотрудница тут же повернулась к ней:
— Соболезную вашей утрате.
Павел хотел отойти, но так и остался у стойки. Женщина растерянно листала бумаги. В этот момент на табло появилась новая строка:
КОНСУЛЬТАНТ ПО СОПРОВОЖДЕНИЮ
Стало жарко. Он расстегнул пиджак. На лацкане блеснул бейдж. Имя. Должность. Номер внутреннего доступа. И фотография. На ней он выглядел сильно старше. Осунувшееся лицо, щетина, спутанные волосы.
— Простите… вы не поможете? — почти шёпотом спросила женщина.
Павел резко поднял голову и машинально ответил:
— Соболезную вашей утрате. Вам нужен базовый пакет или расширенный?
Женщина облегчённо кивнула.
— Спасибо… спасибо вам большое…
Сотрудница сделала шаг в сторону, освобождая ему место за стойкой. Павел хотел сказать «нет», закричать и выбежать, но тело уже двигалось правильно. Он подошёл к стойке, взял бумаги, провёл ладонью по экрану. Экран мигнул:
СОТРУДНИК ПОДТВЕРЖДЁН
В отражении Павел увидел себя в идеально сидящем сером костюме. За его спиной на экране всплывали рекламные слоганы:
«Светлая память» — когда даже смерть выглядит уместно.
Проводим с уважением. Оставайтесь в пределах бюджета.
Удобные похороны для неудобных случаев.
Павел посмотрел на женщину перед собой — заплаканную, растерянную, готовую согласиться на всё — и впервые за всё время улыбнулся по-человечески.
ГЛАВНАЯ 