― Мог бы на собственную свадьбу не опаздывать, ― фыркнула Эмилия.
― Эмка, ты же сама сказала ― свадьба как у принцессы. ― Ромка одёрнул неуютный смокинг, взятый напрокат. ― Я карету искал. С белыми лошадками.
Эмма выглянула из окна:
― Лимузины кончились? Кто тебе сказал, что «как у принцессы» означает вонючих лошадей?
― Мы же должны доказать твоему отцу, что у нас «королевская свадьба».
― Отцу мы ничего не должны. Покойся, папочка, с миром. Мы юристу должны доказать, что у нас любовь, ты ― принц, и мы до свадьбы ни-ни.
― Ха!
― Не «ха», а ребенка до свадьбы я не нарожала.
― Кстати, а ты чего такая… плоская?
― В корсет затянулась и ― вуаля! ― нет живота.
― А не вредно?
― Не твое дело. Мне от тебя только фамилия требуется.
Вокруг гудели машины. Лошади шарахались. Жених и невеста тряслись на бархатных подушках. Возле ЗАГСа уже поджидали родственники и юрист.
― Жених, ― усмехнулась мачеха невесты Джулия Марковна и брезгливо оглядела Ромку.
― Не надейся, ― парировала Эмма, ― папочка все денежки мне завещал.
― Ну-ну, еще не вечер.
― Любовь ― это сокровище…
― Быстрее. ― Эмма тяжело дышала, лицо её покрылось красными пятнами.
― Готовы ли вы создать дружную семью…
― Ох, только не это, ― воскликнула Эмма и зашипела жениху. ― Схватки начались.
Эмма согнулась пополам и обхватила руками живот.
― Что? А как…
― Кольцо! Ручку! Подпишу! ― заорала Эмма.
Ромка обхватил Эмму за талию и потащил к выходу.
― Гони! ― крикнул Ромка Романов кучеру. ― Гони в роддом.
― Ты!― Джулия Марковна притянула за лацкан пиджака юриста Юрия Завиракина. ― Повтори мне, что сказано в завещании?!
― Половина наследства перейдет к Эмилии Мраморчук, если она выйдет замуж за принца в срок до первой годовщины смерти Петра Петровича Мраморчука, которое завтра. Она не может завести ребенка вне брака. В случае нарушения хотя бы одного пункта, наследство целиком отходит вам. Если вы не выйдете замуж до первой годовщины смерти Петра Петровича.
― Еще один день! О, скоро, скоро мы с тобой поженимся, мой голубок! ― Джулия Марковна провела акриловыми ногтями по шее юриста, оставляя полосы, как на спине бурундука.
Юрий снял с плеч тяжёлые руки скорбящей вдовицы. Год назад он проиграл за одну ночь машину, квартиру и бабушкину дачу. И еще должен остался. Петр Петрович посмеивался над Юрием, но денег в долг не дал:
― Что, дорвался до красивой жизни? Сегодня ты король, а завтра соскоблят грязь с подошвы о надгробную плиту. Но со мной этот номер не пройдет. Садись, пиши.
Вот тогда и появилось это безумное завещание «мраморного барона».
― А ведь поубивают они друг друга, а? Что думаешь? А пусть-ка в конце будет еще пунктик: в случае смерти одной из наследниц в течение года все имущество отойдет бродячему цирку на гастрольные поездки по стране. Очень я малым цирк любил. Давно не был…
Они с хозяином оформили завещание, посмеиваясь хорошей шутке, а через несколько дней Петра Петровича нашли мертвым в номере гостиницы.
Хоронили хозяина с размахом. Ритуальное агентство «Мраморчук» отгрохало склеп размером с фамильный особняк.
После похорон Юрий пригласил в офис вдову и дочь. Зачитал завещание. Обе наследницы закатили глаза и фыркнули: «Нашёл дур! Условия всякие выставлять». И разъехались в разные стороны, прогуливать имеющиеся на личных счетах средства. Через полгода счета опустели. Джулия Марковна названивала юристу и приглашала на обеды, чтобы выведать юридическую лазейку:
― Юрочка, голубчик, вы столько лет вместе работали. Ну не поверю я, что нет такой возможности убрать эту дуру из завещания.
Юрий смотрел на молодящуюся вдову и думал о том, что ему приходится жить по съемным квартирам, наглаживая прошлогодние костюмы на кухонном столе.
― Моя дорогая Джулия Марковна, ― утешал он вдову.
Кучер орал на лошадей. Ромка орал на кучера. Эмма стонала на бархатных подушках. Рядом сидела регистраторша брака, сжимая в руках подписанный акт о заключении брака. Эмма отказывалась ехать в роддом незамужней. И только что помогла натянуть себе кольцо на опухший палец.
― Документы будут оформлены сегодня же, ребеночек в браке родится, ― уверяла регистраторша.
Когда карета подкатила к воротам Института охраны материнства и детства, лицо Эммы было цвета спелой сливы.
Эмилию резво увезли на каталке. А через некоторое время к Ромке подошел врач и, улыбаясь, спросил:
― Как сына-то назовешь?
― Ромкой… Романов Ромка Романович.
На годовщину на кладбище никто не поехал. Потом Джулия Марковна выходила замуж за юриста своего мертвого мужа. Через пять дней выписывали Эмилию с новорожденным. Только через неделю счастливые семейства собрались поставить подписи на заявлении о принятии имущества. По-семейному договорились поделить всё поровну.
― Надо бы на кладбище съездить, а то не по-человечески получается. ― Эмилия любовно смотрела на сморщенное личико сына.
Решено было подписать документы прямо возле склепа. Поехали на служебном катафалке из офиса Мраморчука. Строго и торжественно.
Дамы, сохраняя скорбь и печаль на лицах, расселись возле склепа за раскладным столом. Юрий зачитал завещание. Наследницы заулыбались, начали переговариваться, шутить. Юрий положил копии документов на стол.
Джулия посмотрела на склеп и заметила:
― Вот всегда был дурнем. И компания его дурная. Столько денег в похороны вбухали.
Из склепа раздался хохот. Эмилия завизжала. Джулия опрокинула стол, запуталась в длинной юбке и повалилась на мраморную плиту. Листы завещания зашуршали по земле.
Дверь склепа со скрежетом отодвинулась, и из склепа вышел Петр Петрович Мраморчук.
― О-хо-хо, ― хохотал Петр Петрович. ― Давно я так не смеялся. И в цирк ходить не надо.
Петр Петрович утер слезы на глазах.
― Ну, что, милым мои барышни. И ты, Юрик-сукин сын. Устроили себе свадебки? На карете ― в роддом!
― Но… как же… ведь же… ― запричитали дочь и жена.
― Да не склеп это. Ну маленький офис себе установил… Тишина и спокойствие… Итак. Наследство отменяется. Вы читали пункт мелким шрифтом? Нет? Юрик, ты же юрист! «В случае форс-мажора или других обстоятельств непреодолимой силы завещание считается ничтожным». Вот он я – форс-мажор. Но сегодня я добрый. Поэтому не собираюсь мешать вашему счастью. Развод с тобой, Юлечка, ах, прости, Джулия Марковна, я оформил за день до моей смерти. Вот свидетельство.
Пётр Петрович щелкнул пальцами и из склепа вышел молодой человек и протянул документы.
― Это мой новый юрист. Я его зову Юрик номер два, ― хохотнул Петр Петрович. ― А тебе, дочка, я желаю семейного счастья и дарю маленькую дачку в ста километрах от Москвы. Ребенку нужен свежий воздух.
Петр Петрович вздохнул и посмотрел на Ромку:
― Ты, конечно, человек благородный. Романов, однако. Но я тебе искренне сочувствую. И ребенок не твой, и брак законный. Давай ко мне в офис заглядывай, работку подыщем. Не все ж тебе пиццу развозить.
Хозяин повернулся к Юрию.
― Прости, Юрик номер один, о списании долгов не получилось договориться. Но ты можешь отработать. Завтра за тобой заедут. Не вздумай бежать.
Петр Петрович и Юрик номер два сели в служебный катафалк и уехали.
Посетители кладбища молча проходили мимо склепа, на ступенях которого выли две женщины.
ГЛАВНАЯ 