Обжигающий эликсир растекается по венам жидким огнем. Оттуда по системе кровеносных сосудов – в каждую клетку организма, сминая их, как пластилин, и вылепляя заново. Я пишу эти строки и чувствую, как меняюсь, как изменяются мои клетки.
Я родился уродом, спасибо дорогой мамочке. Будучи высокородного происхождения, она не отличалась благопристойным нравом, меняя любовников направо и налево. Мой отец, уважаемый человек и доктор медицинских наук, знал о распутстве женушки, но терпел, молча снося все похождения в надежде заполучить наследника. А все потому, что сам был неспособен завести детей. Мое рождение стало апофеозом их отношений. Узрев, какого наследника принесла его дражайшая супруга, отец смирился, приняв это как кару небесную за все грехи свои. Матушка же, видя, что за исчадие исторгло ее чрево, слегла в болезни и скоро отдала богу душу. Меня же скрыли от глаз людских подальше в недрах огромного отчего дома. Кормилица, которую отец специально нанял издалека, едва не лишилась чувств, увидев младенца. Пришлось пообещать тройную оплату и еще сверх за молчание. Вскоре она привыкла к моему виду и после стала доброй няней. Я благодарен ей за все. Она дарила мне родительскую любовь, которой я был лишен, была моим другом, моим ангелом-хранителем и единственным человеком, кого я видел на протяжении шести лет, не считая редких визитов отца. Но, как правило, он старался поскорее убраться, не в силах видеть существо, произведенное на свет его покойной женой. Иногда мне казалось, что он больше приходит проверить, не скончался ли я, освободив его от тяжкого бремени необходимости возиться с чудовищем. Ведь именно чудовищем я для него и был.
Но, несмотря на все свои лишения, я рос добрым и любознательным ребенком. В четыре я уже умел читать. Няня как-то принесла мне старую сильно потрепанную азбуку. Не знаю, где она ее взяла. В ней были яркие цветные картинки. Няня тыкала в них пальцем и рассказывала, что здесь нарисовано. А уж со странными значками, изображенными рядом на странице, я сопоставил их сам. Так я узнал буквы, изучил азбуку вдоль и поперек и вскоре мог читать свободно.
В пять с половиной я научился незаметно выбираться из своего обиталища и гулял по бесконечным коридорам отцовского особняка. Первым помещением, куда я попал, оказалась столовая. Я был поражен, насколько огромен и разнообразен мир за пределами серых стен моей крохотной комнатушки. Еще больше меня поразили окна, огромные и прозрачные, через которые было видно небо снаружи. А когда я случайно наткнулся на библиотеку, то пришел в полный восторг. С тех пор я каждую ночь наведывался в это царство книг. Так продолжалось до тех пор, пока однажды я, зачитавшись, совершенно не позабыл о времени. Вспомнил о нем только тогда, когда поутру в библиотеку пришла служанка, чтобы убраться и смахнуть пыль с книжных полок, и застала там меня. В ужасе она завизжала и шарахнулась прочь, а я, оставив недочитанную книгу, бросился со всех ног наутек. К счастью, по дороге больше никто не встретился, и я успел юркнуть к себе прежде, чем в доме начался переполох. Минутой позже следом в мою комнату влетел разъяренный отец, но я прикинулся, будто сплю. В тот раз он ничего не сказал, но няне всыпал по первое число и уволил, а мне впредь приходилось быть более осмотрительным.
Иногда я читал газеты, что находил в библиотеке, из них узнал, насколько мир вне пределов дома обширнее и разнообразнее, чем тот, который знаком мне по книгам. Здесь царили иные правила и устои. Из газет же понял, что общество никогда не примет меня из-за внешнего уродства. Именно тогда я впервые задумался, что бы было, если бы я родился нормальным? После, гуляя под покровом ночи по особняку, я заглядывал в комнаты к слугам, пока они спали, смотрел на спящего отца, раскинувшегося на своей огромной кровати, и видел, насколько моя внешность отличается от их. И решил во что бы то ни стало изменить это.
Я занялся науками: физикой, химией, биологией. К тому времени отец переселил меня в подвал: я вырос, и та каморка, которая служила моей комнатой, стала слишком тесна. Там я смог тайно устроить лабораторию, где проводил свои эксперименты. Необходимые компоненты я незаметно заимствовал в рабочем кабинете отца. После долгой череды неудач чуть было не опустил руки, но в конце концов методом проб и ошибок я смог добиться нужного эффекта.
Отныне для меня открылся совершенно новый мир, непривычный и незнакомый. Мой первый выход за пределы особняка ограничился прогулкой вдоль улицы, на которой он стоял. Поначалу я ощутил панику, но никто не шарахался от меня и не вопил, и постепенно я обрел уверенность. С каждым днем я расширял свои горизонты, совершая все более длительные и дальние прогулки, и со временем обзавелся знакомствами.
Признаться, новый «я» нравился себе намного больше, чем прежний. Красивый, умный, харизматичный, наглый и самовлюбленный, – новый «я» легко вписался в общество и имел оглушительный успех. Мужчины с удовольствием обсуждали со мной дела, а дамская половина, пленяясь моим обаянием, наперебой применяла все более изощренные методы обольщения. Так я впервые познал женщину. Все теперь было просто чудесно, я наслаждался этой новой жизнью, но, чем дольше пребывал в ней, тем больше осознавал, что мир уродлив в своей сути, так же, как и те, кто сейчас меня окружал. Однако, вкусив свободу и всеобщее признание, я жаждал стать его частью несмотря ни на что. И тогда я снова обратился к науке, создав средство, которое навсегда превратит меня в того, другого.
Сейчас три часа по полуночи. Остались считанные мгновенья до момента, когда прежний «я» уйдет в небытие, а его место займет тот – новый.
Сегодня умрет Эдвард Хайд младший. Да здравствует Генри Джекилл.
ГЛАВНАЯ 