На земле было скучно. Возвращаться в квартиру не хотелось. Там в темной прихожей стояли неразобранные чемоданы, и только холодильник иногда гудел в тишине. Ларисе нужно было где-то провести несколько часов между рейсами.
Галерея оказалась по пути. К тому же выставка была про небо. А Лариса любила небо. Любила настолько, что стала пилотом, пока вторым, но всё же. Стала, несмотря на неверие отца и страхи матери, неидеальное здоровье и проблемы при поступлении – несмотря ни на что. Она жила в небе и больше всего не любила спускаться. Крепкая броня обшивки, сила, способная разрезать воздух и поднимать сотни тонн над облаками, надежность приборов были ее опорой, которой так не хватало на земле. Ее кокон.
Все фотографии на белоснежных стенах казались почти одинаковыми: облака, свет на их рыхлых боках, лазурная бездна небес. Посетители выставки собирались группками и восхищенно бормотали: “это сама свобода”, “какая прозрачность”, “первозданная чистота”. Фотографии действительно были красивы, но Ларисе казалось, что от них тянет безнадегой и пустотой.
Пока она не заметила ту, у которой стоял только один мужчина. На ней, будто случайно, из-за облака выныривал самолет.
– Вам тоже эта нравится больше всех? – подойдя ближе, спросила Лариса.
Мужчина покачал головой и немного скривил тонкие губы. Ему, похоже, не хотелось разговаривать, но из вежливости он все же ответил:
– Ее не должно здесь быть, галерист настоял. Я хотел только небо.
Лариса подумала, что именно так и представляла себе автора этих работ. Пожала плечами.
– А мне она кажется самой живой. В самолете есть люди.
– Люди все портят, – проворчал мужчина и отошел.
Лариса продолжила изучать самолет. Узкофюзеляжный, Боинг, скорее всего. На таком месяц назад последний раз приземлился ее бывший однокурсник. Приземлился благополучно. Но потом уснул дома пьяный – и не проснулся. Один. Наверное, как фотограф, не любил людей. Или, как Лариса, немного боялся.
Спину мелкими щипками стянули мурашки. Лариса не помнила, в какой момент ее жизнь стала похожа на пустую фотографию неба: мама еще писала сообщения, Лариса отвечала на них через раз, иногда через три; те, кто считал себя её друзьями, писать давно перестали. И это вроде было не важно. Но теперь уже так не казалось. Фотограф был так же печален, как его работы. А финал пилота такой же…
Ларисе не захотелось додумывать эту мысль. Она выскочила из галереи и с отчаянным усилием втянула холодный воздух. Зажатое между зданиями и разлинованное проводами небо – низкое, хмурое, настоящее. Опустила глаза к мигающим фонарям, неровным тротуарам и угрюмым лицам прохожих. Еще раз вздохнула напряженно, как перед прыжком, и зашагала.
Лариса вернулась в квартиру. Щелкнула выключателем и, жмурясь от яркого света, переложила мягкий бежевый свитер из чемодана на полку. Потом взяла телефон. Открыв чат с мамой, набрала простое: “привет! как дела?” Спустя еще минуту нажала “отправить”.
Лариса знала, что завтра улетит. В небе она снова будет уверенной, точной и собранной. Но сегодня попробует жить на земле. Хотя бы чуть-чуть. Для начала.
ГЛАВНАЯ 