«Мальчики, не верьте, что в раю нет деревьев и шишек. Не верьте, что там одни облака. Верьте мне. Ведь я старая птица, и молочные зубы сменила давно. Так давно, что уже и не помню их запах. Мысленно с вами всегда. Ваш Папа Стервятник». М. Петросян.
***
Ленинград, 1946 г.
За окном шел снег с дождем, но к обеду перестал. Ну и апрель выдался. Неуклюже замотанный в кокон из одеяла, Антон сидел на подоконнике и смотрел в окно. Смотреть было не на что: двор-колодец с желтыми кирпичными стенами и мелкая снежная крупка, усыпавшая черную, неприглядную землю. В коридоре шумели соседи: кто-то гремел кастрюлями, малышня гоняла кота. Баба Шура бранилась на Петра Семеновича – тот опять выпил картофельный отвар.
Хотелось есть. За тринадцать лет жизни Антон не помнил дней, когда еды было в достатке. Вроде закончилась война, но мама по-прежнему пропадала на работе, а хлеб все еще был по карточкам. Аленка спала, как умеют только маленькие дети – крепко, словно у нее в жизни всё хорошо. Антон тоже лег и забылся неплотным зыбким сном, а проснувшись, снова сел у окна. Вечерело.
Ему вдруг вспомнился брат Павка. Сейчас Павки не было, уехал в Москву, а когда еще был, то часто сидел с ним у этого окна, на колченогих венских стульях, и что-нибудь рассказывал. И пусть его истории наверняка не были правдой, Антон в них верил.
– Дом у нас волшебный, – говорил Павка. – Видишь двор-колодец? Если встать прямо посредине, поднять голову и загадать желание, то оно обязательно сбудется. Проверено.
Еще Павка сочинял сказки про чудесные страны, в которые они когда-нибудь обязательно вместе поедут. Вот выучится он в Москве, приедет и заберет их с мамой и Аленкой.
– Там просто рай, Тошка, правду тебе говорю. Солнце, море, и еды навалом. Фрукты прямо с дерева падают.
Павка уехал и писал редко. Возможно, у него было много дел.
Сейчас бы картошки вареной: рассыпчатой, белой. Макать ее в растительное масло с солью и закусывать луковицей. А еще хлеба горячего. Может, пойти допить картофельный отвар? У него возникла идея получше. Он оделся, обулся, миновал галдящих детишек Барановых и вышел по лестнице во двор.
Он встал прямо посередине, там, где виднелась в земле крышка люка, и задрал голову.
Ярко горели звезды в круглом колодезном небе. Антон представил себя большим, старше Павки, или даже папы, когда тот был жив. Может, загадать стать взрослым? Но он и так станет, нужно лишь подождать. А что тогда?
– Хочу жить не здесь, – сказал Антон. – И не в это время.
Он долго стоял с закрытыми глазами, чувствуя, как оседают на лице капельки весенней мороси. Стоял и стоял, пока не замерз. Домой пора, вдруг Алёнка проснется. Скоро мама придет, они станут ужинать. А, может, мама принесет письмо от Павки.
Антон открыл глаза, и с минуту молча крутил головой. Не их двор, и даже не их город. Он находился на площади, окруженной высокими каменными домами. Теплый ветер приносил запах соли и йода. Что это за место? Пока Антон испуганно озирался, нос его учуял аромат жареной рыбы. Он пошел узкими улочками, по которым едва ли могла проехать телега. Принюхиваясь, как голодный пес, он вышел к берегу моря.
В другой раз Антон обязательно попробовал бы морскую воду на вкус, полюбовался красивым видом, но сейчас его волновал только мальчик у костра.
– Привет, – сказал он пареньку. Тот был странно одет, в какой-то холщовой дерюге, подпоясанный веревкой.
– Привет, – сказал мальчик. – Есть хочешь?
– Ага.
«Хоть во сне наемся», – обрадовался Антон и протянул руку за куском рыбы – горячей, и восхитительно пахнущей. На вкус она оказалась не хуже. Наевшись, Антон лениво откинулся на мокрый песок.
– Как тебя зовут? – спросил он. Парень был славный. Он не жалел еды, и смотрел на Антона улыбаясь.
– Марк, а тебя?
Антон представился. Море тихо плескалось, над головой сияло огромное, яркое от звезд, всепоглощающее небо. Но звезды светили совсем другие.
– А что это за место? – поинтересовался Антон.
Марк вскинул удивленные карие глаза.
– Город Помпеи. А ты что же, не местный?
Антон сел и потряс головой. Как он может быть в Помпеях? Может, он заснул посреди двора? Если он, правда, в древнем городе, они с Марком должны разговаривать на разных языках, но они без труда понимали друг друга.
– А какой сейчас год?
Марк засмеялся:
– Ты, видно, перебрал вина. Двадцать третье августа, а год не знаю.
Павка читал ему про древнеримские Помпеи, и Антон помнил, что те погибли 24 августа 79 года нашей эры. Если предположить, что год сейчас тот самый, то жить этому городу осталось меньше суток. Что, если рассказать об этом Марку? Может, он успеет спастись? Мальчик ему не поверит, вот беда.
– Скажи, Марк, а если бы ты узнал, что завтра проснется Везувий и уничтожит этот город, что бы сделал? Ушел отсюда?
Марк на мгновение задумался, потом покачал головой:
– Нет. У меня семья, понимаешь? Мама, папа, сестренка, старая бабушка. Все мы спастись не сможем, ведь сестра мала, да и бабушка едва ходит.
Антон в волнении схватил Марка за руку.
– Но ты все равно постарайся, ладно? Ради них, ведь еще есть время! Я слышал, что Везувий завтра пробудится, и засыплет город пеплом. Погибнет много людей.
– И кто тебе это сказал?
– Один мыслитель. Он вычислил, понимаешь?
Марк задумался и поскреб вихрастую голову.
– Погоди, если это правда, и город завтра погибнет… может, судьба моя погибнуть вместе с ним?
– А, может, нет? – Антон понимал, что Марк прав. Если изменить прошлое, всякое может случиться. Возможно, спасшийся Марк изменит мир, и Антон вернется совсем в другой Ленинград. Или же Марк – всего лишь один из тысячи обычных мальчиков, и ничего не поменяется.
Не много ли он думает во сне?
– Ладно, попробую, – кивнул Марк вставая. – Ну тогда мне пора. Прощай, Антон.
– Прощай.
После его ухода Антон долго сидел у моря, закрыв глаза, а когда открыл, то вновь оказался во дворе. Продрогнув, он вернулся домой. Мама уже пришла, и Алёнка проснулась.
– Где ты был, сынок? Я тебя потеряла, – потрепала его по голове мама. – Павка посылку прислал, представляешь? Письмо еще, пишет, что на работу, наконец, устроился. Работает, учится – все успевает. Дети у меня просто чудо.
Антон сидел за круглым столом, возле которого описывала круги Аленка, и смотрел, как мама вытаскивает из пакета продукты: пряники, леденцы в жестяной банке, сахар, консервы, крупу. Им теперь надолго хватит. Горела керосиновая лампа, пахло пряниками, и Антону стало хорошо оттого, что он здесь, а не в Помпеях. Он обнял маму.
– Ты голоден, сынок? Сейчас гречки с тушенкой сварим, соседей позовем.
– И Барановых? И бабу Шуру с Петром Семеновичем? – радовалась Аленка.
– Да, всех. Маленький праздник у нас, пусть тоже порадуются.
– Я не голоден, – сказал Антон и понял, что это правда, словно он действительно побывал в городе Помпеи, и наелся с Марком жареной рыбы.
Интересно, спасся ли Марк? Что, если он умер, и его смерть как-то помогла Павке устроиться на работу? Или спасся, и эта жизнь, которую подарил ему Антон, данная словно взаймы, что-то и впрямь изменила?
Он еще немного подумал об этом, а после перестал – побежал звать соседей на кашу.
ГЛАВНАЯ 