Сделка

Город Игорю представлялся рынком, только вместо товаров в нем были люди. И каждый раз там продавали себя, связи, уверенность, понты. Игорь ничего не продавал, потому что его никто не покупал. На работе его не замечали, на встречах перебивали, в разговорах он был «тем самым… ну этим». В общем, сплошное невезение и несправедливость.

Увольняясь, он испытывал лёгкое раздражение и надежду, что вселенная перезапустится сама, но его никто не остановил, никто не спросил почему он уходит, и это было самым честным итогом всей его работы.

На улицу он вышел свободным человеком, готовым побеждать. Правда, где и когда это будет, он еще не знал, но денег очень хотелось. Денег больших, жирных, нескончаемых, чтобы текли и текли, как зимняя река подо льдом. Он вообще любил слово «надолго». Надолго качественные вещи. Надолго устроиться на хорошую должность. Надолго схватить жизнь за пуговицу. С виду он был обычный житель большого города, и только глаза выдавали его беспокойство. Ими он считал чужие машины, высокие этажи и стоимость ботинок.

К вечеру Москва стала навязчивой и шумной, как плохо отредактированная лента новостей. В ней было слишком много света, слишком много чужих успешных жизней и ни одной его. Бар, в который он зашёл, был из тех мест, где алкоголь не решает проблемы, а просто делает их более терпимыми на вкус. Стойка была липкой, воздух густым, и всё вокруг напоминало аквариум, где люди медленно плавали в собственных неудачах.

Пил он быстро, желая догнать тех, кто уже давно впереди, хотя прекрасно понимал, что это марафон без финиша и без судей. Мысль о необъективности распределения возможностей  вцепилась в него мертвой хваткой. Одному дали легкость, другому — нахальство, третьему — правильный голос, а ему достался сквозняк. Ему так хотелось, чтобы его заметили. Ну сколько можно стоять у булочной, уткнувшись носом в стекло? Он всхлипнул, окончательно расклеившись от жалости к себе, и потер нос.

Снаружи послышался наглый рев мотоцикла, входная дверь распахнулась и в бар вошел мужик средних лет, типичный байкер в потертой кожаной куртке и красной бандане на голове. Игорь хмыкнул и подумал: «Сейчас заржет, сплюнет бензином и будет всем рассказывать про свободу. А сам небось кредит тянет за своего железного коня».

Мужик грузно плюхнулся за стойку рядом с ним, заказал пиво, в блаженстве закрыв глаза, сделал глоток и повернулся к Игорю, бесцеремонно его разглядывая.

—  Тяжело дышишь, брат. Мотор внутри троит? Выглядишь так, будто тебя дорога пережевала, — насмешливо заметил он. 

— А ты что, пришёл продать мне подписку на новую жизнь? — неприязненно выпятив губу, решил осадить его Игорь.

— Да не, я не продавец. Я, наоборот, покупатель. — Мужик сделал глоток, снова прищурившись от удовольствия.

— Слышь, продавец,  тебе здесь ничего не светит. — Игорь вывернул карман, из которого на пол выпала мелкая монета. — Презентацию можешь даже не начинать.

Мужик проводил монету взглядом, взгляд его стал острым.

— Ну, что–то же у тебя есть. Например, жизнь, или душа.

— Ага, по базовому тарифу, — съязвил Игорь, но насторожился. — Придурков развелось, по акции сегодня их раздают, что–ли?

С сожалением уставившись в свой уже опустевший стакан, немного заплетающимся языком Игорь сказал:

— Я еще молодой, жить хочу. А погоди, знаешь что? У меня бабка есть, восемьдесят пять ей, зажилась. Могу ее жизнь отдать, все равно скоро уйдет. Только взамен хочу успешный успех, понял? Прям чтобы я хозяином жизни был! Ну что, слабо?

Мужик посмотрел на него внимательно, словно оценивая потенциальную прибыль проекта.

— А ты не думал о том, что она тебя любит?  — сказал он.

— Мне это инвестицией считать? — Игорь скривил губы. — Сомнительная доходность. Ну так что, берешь? — Игорю уже хотелось поскорее закончить этот бессмысленный разговор.

— Беру, — мужик протянул руку, Игорь пожал её, не задумываясь, лишь бы отвязаться.

Утром он проснулся руководителем департамента стратегического развития в крупной девелоперской компании, в квартире на двадцатом этаже со стеклом во всю стену. Город внизу выглядел как макет, где пальцем можно двигать чужие судьбы. Пол был идеально чистый, внизу его ждала черная, тяжелая машина, а телефон начал жить отдельной жизнью: звонил, писал, требовал решений, и в каждом сообщении чувствовалось уважение, к которому он не привык, но очень быстро адаптировался. Его слушали, не перебивали, боялись. И это было восхитительно, но в груди шевелился холодок. Удача пришла, значит, ставка принята? Да нет, глупость какая. Он чувствовал подвох, но если вникать — только все испортишь. Набрав бабкин номер телефона, он замер в тяжелом ожидании.

— Алло, — сказала она.

— Это я, — сказал он. — Ты как, нормально?

— Нормально, — ответила она, и голос вроде бы был обычный.

— Ну ладно, у меня дел полно, — сказал он. — Я забегу на днях, — добавил он и отключился. Лучше принимать, чем понимать.

                                            ***

В маленький квартире на втором этаже панельного дома за столом напротив друг друга сидели двое.

 — Ну что, наша сделка в силе? Ты сама просила дать ему другую жизнь, — Мужик с банданой на голове шумно отхлебнул из чашки с розовым ободком.
— Да, просила, — ответила старушка, и голос ее дрогнул, — но я все же надеялась, что он меня не забудет. 
— Сделка есть сделка. Месяц почти прошел, внук к тебе не приехал, значит — плати.

— А ты был со мной честен? — В голосе бабки явно прозвучало подозрение. — Откуда я знаю, может, ты и меня обманул? Заставил  его забыть про меня!

— Тю, старая! Я ему новую жизнь дал, с хорошей работа, властью, деньгами. Люди редко оглядываются назад, когда наконец становятся счастливыми.

— Ты чудовище … — в глазах ее промелькнул ужас. — Он же мне позвонил!

— А ты бабка, которая решила торговаться со мной, — хмыкнул дьявол, — Позвонить не считается! Уговор то помнишь? Или склероз замучил? Так я напомню!

Жестом фокусника он вытащил из внутреннего кармана куртки листок бкмаги и подбросил в воздух. Листок плавно опустился на стол.

— Вот она, подпись! Еще нужны доказательства?

Пальцы старухи мяли уголок скатерти.

— Но ведь он любил меня! — вырвалось у нее.

Дьявол наклонился к ней ближе и прошептал:

— А вот сейчас и узнаем, насколько сильно. Осталась одна ночь.

Ночью Игорь внезапно проснулся. Ему почудился запах сушечных яблок, всегда стоявший в квартире бабки, а еще молока, сбегавшего на плиту. Он вспомнил ее маленький руки, с синими нитками вен, заботливо гладящие его по голове, вспомнил, как она приберегала для него конфеты, как поправляла ему шарф, а ночью заходила проверить, не упало ли на пол одеяло. Ему стало страшно, он никак не мог вспомнить, когда в последний раз слышал ее голос.

 «Заеду к ней сегодня вечером» — решительно подумал он.

Утром старухи не стало.