— Доброе утро. Управляющая компания «Всё Под Контролем», Василий слушает.
На секунду в трубке стало тихо. Василий уже подумал, что связь прервалась, как вдруг послышался тяжёлый вздох.
— Доброе утро, Васильев, — прогремел хриплый женский голос. — Наконец-то дозвонилась.
Она закашлялась прямо в трубку — долго, надсадно, с каким-то старческим упорством. Потом, будто отдышавшись, заговорила снова:
— Записывайте адрес. Дивная, двенадцать, корпус один, первый подъезд, вторая квартира. Я — Тамара Константиновна Тревожникова. У нас снова воняет так, что дышать невозможно. Где-то течёт уже неделю, а может, и больше. Вы когда людей начнёте присылать, а не кормить нас обещаниями?
Василий потер переносицу и мельком посмотрел на экран телефона: в «три в ряд» оставалось два хода до комбо. Ещё немного и он бы получил бесплатный диван: серый угловой, коричневый кожаный или бордовый велюровый. Надо было только закончить уровень и посмотреть рекламу.
— Фамилия?
— Тре-вож-ни-ко-ва, — отчеканила она.
— Что именно течёт?
— Откуда мне знать? Знала бы — не звонила.
— Оформлю заявку. Через час подъеду.
— Вам тут идти пять минут. Давайте как-то пооперативнее, Василёк.
— Простите?
— Василёк. У меня собаку так звали. Хорошее имя. Вам подходит.
Связь оборвалась.
Василий ещё несколько секунд держал телефон у уха, потом медленно опустил его и безрадостно хмыкнул. Мужчина средних лет хмыкает особенно жалко: возраст уже не тот, чтобы делать это легко, но ещё не тот, чтобы иметь право на мудрый «хмык».
На рабочем холодильнике до сих пор висела записка жены: «Не забудь купить укроп». Он забыл. Потом и она забыла про него.
Заявка была почти оформлена, когда Василия снова накрыло раздражение на Ромку, сменщика. Тот однажды так же уехал на вызов и после этого будто растворился: сначала «на пару дней», потом «на другой участок», потом «в отпуск». Василий остался на линии один и страшно злился по этому поводу.
И вот почему-то снова вспомнил тот вызов. Ромка тогда позвонил сам не свой и сказал только: «Странный дом. В следующий раз сам едь». Василий отмахнулся — решил, что Ромка чудит. Теперь, конечно, уже не сказал бы этого вслух. Разве что подумал.
Он вернулся в игру и всё-таки сделал ход. Конфеты взорвались все разом, сложились в комбо, и на экране вспыхнуло: Отлично!
Жена сказала ему почти то же самое, когда собирала вещи.
Отлично, Василий. Ты снова всё про…
Он не любил досматривать эту сцену до конца.
В голове стояла вязкая пустота, в которой всплывали только стыдные желания: заболеть хотя бы на день, перестать трястись за эту работу, чтобы кто-нибудь другой разбирался с чужими проблемами, а его просто оставили в покое и продолжали платить зарплату.
Но жизни было плевать.
Он взял пластиковый кейс с инструментами, вышел из кабинета и запер дверь.
Дом оказался старой девятиэтажкой с облупленным фасадом и голым пятачком вместо двора. У подъезда его уже ждала Тамара Константиновна — тучная женщина лет шестидесяти в сером домашнем халате.
— А, это вы, Василёк? — громко спросила она через весь двор.
— Василий, — поправил он, подходя ближе.
— А я и говорю — Василёк. Пойдёмте. Я, если что, не глухая. — Она подмигнула. — Только вижу плохо. Зато нюх у меня как у собаки. Воняет у нас на весь дом.
Она развернулась и пошла вперёд так решительно, будто это он был у неё на подхвате.
— Я тут старшая по подъезду, — сказала она через плечо. — У нас всегда был порядок. А нынче, сами понимаете… Молодёжь не живёт, старики дохнут, а те, кто доживают, — либо глухие, либо ленивые. Вы, надеюсь, не из таких?
— Постараюсь не подвести, — буркнул он.
— Постарайтесь.
Она открыла дверь и отступила в сторону. Запах хлестнул в лицо, словно кто-то ткнул в него грязной тряпкой. Василий на секунду замер на пороге.
— Вот, — с удовлетворением сказала Тамара Константиновна. — Я ж говорила.
Но делать было нечего. В акте всё равно нужно было что-то писать. Он шагнул внутрь.
Квартира оказалась обычной однушкой с бабушкиным ремонтом и застоявшейся духотой. На кухне капал кран, глухо отбивая свой раздражающий ритм.
Василий сразу направился в ванную.
Трубы были сухими. Потолок — чистым, без следов протечки. Только у чугунной ванны, на кафеле, темнело пятно и поблёскивала лужа размером с тарелку. Вода, но какая-то мутная, с грязно-красным отливом.
— Что у вас тут? — он присел на корточки, посветил фонариком и осторожно коснулся лужи пальцем.
По поверхности пробежала рябь. На подушечке осталась тёплая, жирновато-красная слизь. Василий отдёрнул руку и вытер её о штанину. Потом приподнял старую пластиковую панель под ванной и увидел тонкую тёмную линию — как след, уходящий в щель между плитой и стеной.
— Понюхайте, не стесняйтесь, — прошептала Тамара Константиновна у самого уха.
Но он и так уже понял. Запах усиливался именно там, где кафель под ванной чуть приподнялся. Василий постучал костяшками по плитке. Звук вышел глухим.
Он выпрямился и поймал взгляд хозяйки. Она смотрела на него слишком внимательно для женщины, которая, по её словам, почти не видит. В её лице было что-то настороженное. Она ждала подтверждения, но какого именно — Василий не понял.
— Здесь раньше уже бывало что-то похожее?
— Нет, — отрезала она. — И вообще, вы сначала дело доделайте, а потом вопросы задавайте.
— Я сейчас проверю, что с трубой.
— Нет там трубы.
— Как это — нет?
Тамара Константиновна дёрнула плечом.
— А вот так.
И снова перед глазами мелькнул Ромка. Сукин сын.
— Откройте воду на кухне. Посмотрим давление. Я пока здесь.
Тамара Константиновна не двигалась.
Повисла неуютная пауза. Василий поднял глаза.
— Вы сначала живот мой посмотрите, — неуверенно сказала она.
— Чего?..
— Живот. С утра тянет, теперь режет. Может, от этого всё и идёт. Может, мне не к вам надо, а к врачу. Только врачи нынче шарлатаны. А вам доверять можно. Вы человек хозяйственный, я вижу.
— Я не врач.
— Ну так и я не дура. Посмотрите?
— Да чем я вам посмотрю?
— Ну вот фонарём посветите.
Она сделала два шага и уже оказалась на кухне. Табурет нашёлся сразу. Она села, развязала халат и распахнула его, без всякого стеснения обнажив живот.
Он был рыхлый, возрастной, в несколько ярусов. Но одна складка у пупка выделялась особенно — будто уходила глубоко внутрь, почти до самой спины, разрезая тело.
— Вот здесь, — сказала Тамара Константиновна, разводя жировые складки в стороны. — Видите?
Василий поднял фонарь и подошёл ближе.
Свет провалился в складку, и он впервые за день забыл, как дышать.
Внутри зияла влажная красная полость, вся в гнойных пузырях. По краям кожа натянулась, словно по ободу банки, а внутри, слоями, лежали бурые лоскуты плоти. От смрада его едва не вывернуло.
— Господи… — выдохнул он и зажал нос.
— Видите? — с удовлетворением спросила Тамара Константиновна. — Я ж говорила. Оно снова открылось.
Он наклонился ближе, не веря глазам. Складка едва заметно пульсировала — не в такт сердцу, а рывками: то ускоряясь, то замирая.
— Вам срочно к врачу, — пробормотал он.
Тамара Константиновна усмехнулась.
— Поздно уже, Василёк.
Старуха с неожиданной силой сомкнула пальцы на его запястье. Ладонь у неё была ледяная, хватка — как у железного зажима.
— Вы что творите?! — Василий дёрнулся. — Отпустите!
Старуха оскалилась, лицо у неё зверело. Глаза помутнели ещё сильнее, зрачки заметались по сторонам, словно она пыталась охватить взглядом всю комнату сразу.
— Не ты первый, Василёк. Не ты последний.
— Да ты с ума сошла!
Она рванула его на себя. Василий ударился коленом о дверной косяк и повалился на пол.
— Тамара Константиновна! — он вцепился в край раковины, до которой сумел дотянуться. — Отпустите немедленно!
Она потащила его к себе.
Он успел только выставить вперёд свободную руку. Пальцы вошли в складку.
Вокруг сгущалось тепло, щель сжималась и затягивала руку всё глубже.
А потом изнутри обожгло.
Он закричал.
Жечь начало не только руку. Старуха ослабила хватку и закашлялась, будто её сейчас вывернет наизнанку. Из складки полезло нечто. Сначала показалась рука с чёрными ногтями, следом — сплющенная грудная клетка, сложенная пополам, потом голова: сухая, смятая, с глубокими заломами вокруг рта, будто её долго держали под прессом. Один глаз смотрел вбок, другой — в потолок. Из приоткрытого рта торчали кривые зубы.
Что-то щёлкало и хрустело: кости вставали на место, после долгого хранения в тесной коробке.
Тело шлёпнулось на пол прямо перед ногами Василия.
Запах ударил с новой силой.
Ромка потёр родинку у виска.
Да, это был он.
Василий понял это нутром — по мерзкому чувству узнавания, которое приходит раньше слов.
В глазах Ромки вспыхнула злость.
— Ты… — прохрипел он. — Дебил.
Василий не смог ответить. Он и смотреть-то на него толком не мог.
Ромка медленно повернул голову к Тамаре Константиновне.
— Опять?
Впервые за всё время на её лице мелькнул страх. Но только на миг.
— Иначе нельзя.
— Нельзя? — Ромка закашлялся. — А ты пробовала не затыкать?
— Заткнись!
Он дёрнулся, будто хотел плюнуть ей в лицо, но только согнулся от кашля.
— Помоги дому, Василёк, — уже почти ласково сказала Тамара Константиновна. — А то опять откроется.
— Да вы больная!
— Нет. Я просто не хочу, чтобы это снова вышло наружу.
Складка дрогнула и сама начала расходиться, словно уже не слушалась даже Тамару Константиновну.
— Ты его кормишь, — бросил Ромка. — А он всё равно голодный. Дура.
Тамара Константиновна гаркнула, как хищная птица, и снова дёрнула Василия к себе. Он только подался вперёд, словно дом наконец втянул его как следует. Она зацепилась за него второй рукой и повела к раскрывающейся складке.
Там зиял тёмный влажный проём, уходящий куда-то внутрь — в узкий тоннель, забитый сжатыми телами. Люди лежали там слоями, как вещи на складе: плечо к плечу, головы вдавлены в бока, руки прижаты к груди. Кто-то ещё шевелился. Кто-то уже нет.
— Ты нам нужен, Василёк! — вдруг хором послышалось оттуда.
Складка сжалась, словно узнала его.
Он почувствовал, как тёплое тесное пространство перехватывает запястье, локоть, плечо и неумолимо тянет внутрь — с глухим, влажным причмокиванием. Грудная клетка, таз, ноги.
Последнее, что он успел увидеть, — лицо Тамары Константиновны. Усталое и виноватое.
— Извини, Василёк, — сказала она тихо. — Очень уж пахнет.
Потом стало тихо и темно.
На следующий день на двери подъезда висело новое объявление, напечатанное на тонкой дешёвой бумаге:
Уважаемые жильцы!
С 01.06.2026 обслуживание вашего дома осуществляет ООО «Не Беспокоить».
По всем вопросам обращаться по телефону…
Ниже, мелким шрифтом, было добавлено:
Сырость устранена. Новых жалоб не поступало.
ГЛАВНАЯ 