Гатти

Жанет снова колдует у плиты. Готовит моё любимое блюдо: фасолевый суп с копчёными рёбрышками. Сам научил. Но она придумала особый метод поджарки лука до медового блеска и сделала рецепт своим. Мне не жалко. Ну, по крайней мере, было тогда. Сейчас я готов рвать и метать. Отравленное дымом мясцо и бобовые готовят не мне. Его зовут Стёпа: имя собачье, как по мне, а я ненавижу блоховозов на клеточном уровне. Сказал бы «соперник», но это слишком пошло и смешно. Он высокий, статный, красивый, а я — кот! У него престижная работа с цифрами, тяжёлый люкс с блатными номерами, а я — кот! Он целует Жанет, смотрит с ней нетленку Джона Ву с Траволтой и Кейджом в главной роли, дарит побрякушки. А я, сука, кот!

Прошлое догоняет ошмётками памяти во сне. В бытность человеком я тоже упрямо не верил в то, что животные грезят. Ещё как, скажу я вам. Благо смерть свою не помню. Почти. Выехал на объездную за Московским шоссе и начал носом клевать. Немудрено: сутки не спал, к Жанет торопился. И тут — МЯВК! Замегафонил будто из динамика. Гляжу, пепельно-усый мурлыка мне дорогу пересёк. Я вправо вильнул и, прежде чем сознание утерять, заметил, что за преградившим мне дорогу котом, велосипедист пожилой валяется. Лежит — асфальт сторожит.

Рай не видел, ад тоже, чистилище тем паче. Пустота и темнота, ни звуков, ни запахов. А потом — хлобысь! Коровий доктор мне диафрагму массирует, а я вместо «спасибо» коброй стрекочу. Глянул на зеркальце, а там… Эх, лучше не вспоминать.

Оказалось, что кот, с которым я душою рокернулся, старику на велике принадлежал. Бедолагу инсульт хватил. Пока суть да дело, я дал дёру из больнички. У витрины с плазмой тормознул, и в отражении увидел, что на шее медальон болтается с кликухой. Гатти… Если не запамятовал, так одного боксёра-рубаку звали. Личность солидная… Земля ему пушком.

Ну, Гатти так Гати, я честь бойца не посрамил. Едва обосновался во дворе, построил живность местную и стал «определять». При мне не забалуешь. Потом Жанет в окошке срисовал и захороводил снег с дождём… Вспомнил наши дни счастливые: отдых в Сухуми, свиданье в парке Горького, знакомство на катке. Дождался ночи, влез на древо и стал серенады орать. Не Шуберта, конечно, что-то на кошачьем с надрывом и тоской.

Наутро гляжу: по телефону говорит-дрожит, глаза на мокром. Ага. Понятно: сообщили.

За похоронами я с крыши дома наблюдал. Смотреть вблизи на кусок напомаженного мяса, которому хотелось/не моглось — бред. Жанет полгода исправно горевала, а потом появился Степан. Не осуждаю, сам не ангел. Завёл роман с Маркизой, что вечно ошивалась у детской поликлиники. Но это другое, ЭТО — не любовь.

Жанет нашу испачкала. Она водила Стёпу в наше любимое кафе, выбирала столик у окна, заказывала пиццу «Венеция» с базиликом и сливочным сыром. Жанна, зачем? Ведь это я тебя сюда привёл. «Без лица» — это мой любимый боевик. Лаврушка, рёбра, соль, чеснок, томаты — это мой рецепт! Жанет! От француженок у тебя лишь коварство. Наверное… Никогда не был во Франции и с местными богинями не знался. Маркиза не в счёт. Чертовка тоже хороша: усы богини, а запах в «эти дни» дурней настойки валерьяны, но она — не ты! Она, в смысле Маркиза. Пуф…

У кошек много жизней, но эту точно проиграл.

Сегодня день не такой, как всегда. Жанет мечется по спальне, пакует чемоданы, а Степан уехал по делам. Они продали квартиру, переезд грядёт. Вчера увидел их у МФЦ с полным рюкзаком наличности: глаза сияют, мордочки довольные, что у меня при виде банке шпрот с отогнутым ключом.

Я взгромоздился на ветку пахучей сосны и, притворившись белкой городской, стал наблюдать. На губах Жанет танцует счастливая улыбка, глаза горят от предвкушения новья. И тут дверной звонок: настойчивый, тревожный, говорящий. Жанет засеменила в коридор, а я же принялся гадать — кто? Борис забыл ключи, соседка заскочила дороги пожелать счастливой?

Мимо… Из прихожей послышался удивлённый возглас, шум борьбы, а затем паническое:

— Нет, не надо!

«Жанет!»

Зачем хранить наличку дома? Хештег: «глупа, как котёнок, но всё равно люблю».

В гостиную ввалилась вешалка на трёх ногах и дизайнерский торшер с неприлично худой деревянной стойкой. Следом появилась Жанет. Она испуганно пятилась к окну, споткнулась об узор на металлической треноге и упала. Над ней тут же навис грабитель: не обременённый интеллектом гопарь с приплюснутым лицом и щербатой ухмылкой.

— Где они? Говори, с-с-сука… — прошипел он, замахнувшись канцелярским ножом.

А маски-то нет! Ну, хотя бы медицинской. Значит, свидетелей мы не боимся. Ну что ж… Гатти спас хозяина на трассе, а я спасу Жанет. Мой дикий клич и нелепый до безумия прыжок всколыхнул майское безветрие. Прочесав ворсистым брюхом о колючую ветку сосны, я нырнул в квадрат распахнутой фрамуги. Приземлился не совсем удачно: горшок с неуместно позитивной геранью рухнул на пол.

Вор слегка опешил, но тут же спохватился и «швырнул» в меня обидной мантрой, что давно залипла на подкорке у двуногих.

— Брысь отсюда, тварь! Кыш!

«Не сегодня, парень».

Я прыгнул на мерзавца и бульдожьей хваткой (фу, какая гадость), вцепился ему в лицо. Мерзавец закричал от боли, выронил тесак и попытался меня сбросить, но не тут-то было. Я укусил грабителя за левую ноздрю, дёрнулся назад и украсил ковролин томатной крапинкой. Незваный гость завыл, схватил меня за шкирку и резко дёрнул от себя. Затем его левая рука мутировала в центрифугу и запустила Гатти в космос. Десяток витков по орбите «люстра-телевизор-пол-сервант» и меня припечатали мордочкой в паркет. Убежать не успел. Домушник поймал за хвост, тот превратился в арматуру, я — в когтистый веер. Швырнул меня о стену — три кошачьи жизни долой.

Ублюдок отрывался по полной. Колошматил меня от души, оставляя на бумажных обоях с тетеревами алые росчерки. Мразь! А после наступит очередь Жанет. И вдруг хлопок входной двери: Степан вернулся. Пухляш, «уютный мальчик» для Жанет, в одно мгновенье превратился в разъярённого медведя: с такими лысыми не шутят. Удары, хруст, крики соседей: «Вызовите скорую». Остальное скрыла бархатная тьма.

***

Очнулся я под звуки убегающих сирен. Степан поднял меня, немного повертел в руках, заметил медальон на шее и вдумчиво сказал:

— Гатти! Ух ты! Имя-то какое. А ты парень, и, правда, настоящий боец.

«Лапы убрал свои. Убрр-р-р-р…»

Соперник не знает, что такое честь. Он почесал мне грудь, потом за ухом, и под конец облапив пятернёй макушку, стал неистово наглаживать. Я также ненавидел его, но гонору поубавилось в разы.

— Жанет, давай его оставим. Он тебе жизнь спас так-то. Знаю, ты не жалуешь домашних животных, но есть обычай первым в новый дом пускать кота. Что скажешь?

— Почему нет.

Уже не злюсь. Пускай он лопает её стряпню и храпит на соседней подушке: главное — заботится о ней. А я… Я тоже буду рядом. Из магической девятки у меня осталась последняя жизнь. Хочу провести её рядом с любимым человеком. Да, у меня год идёт за пять, но унывать права не имею. Пока дышу, я буду засыпать в её ногах, будить по утрам, уткнувшись мокрым носом в ушко, метить шерстью мягкие углы и делать дружелюбный «кусь».

Просто теперь я кот. И знаете, это не так уж и плохо.

СПАСИБО автору