Нелли третий год занималась уходом за могилами. Хороший вариант, если не хочешь сидеть в помещении от звонка до звонка. Работа руками, на свежем воздухе. Выспалась, в удобное время приехала, пошуршала. Прополоть сорняки, помыть, покрасить. Навести порядок − что может быть естественнее. И с людьми контактировать не приходилось.
Родственники оставляли заявку в ритуально компании. А те уже сообщали девушке все детали работы. В этот раз всё пошло неудачно. Интернет не ловил, телефонная связь была плохая. Ничего толком не поняла. Большой участок? Старый? Чего с ним делать? Записала номер сектора и женскую фамилию. Надо прогуляться посмотреть не месте. Всё равно других заказов нет ближайшие дни.
Сердцевина Никольского кладбища. Свежие захоронения смешались с памятниками средины прошлого века. Здесь ещё не работала, поэтому рассматривала всё с любопытством. Издалека видно огромное сооружение из белого мрамора. Кусок дворца. Интересно, какую шишку похоронили с такой помпой? Ничего, доберусь, посмотрю. Пока надо найти мою подопечную. Ковалёва Марина. Кто она? Чья-то бабушка? Или двоюродная родственница?
Муторные поиски. Сложно без ориентиров. Подходишь, расчищаешь надпись, читаешь имя. Не то. Уже весь участок прошла. Осталось только… Девушка подняла глаза на двухметровую ослепительную белую арку, украшенную изящными голубями и прозрачными цветами. А там − большая фотография на стекле. Детская. Искомая Ковалёва Марина оказалась девочкой семь лет. Искренняя озорная улыбка, белые банты. И огромный мавзолей на кладбище.
Это случилось десять лет назад. Участок и памятник в прекрасном состоянии. Всё как будто вчера вылизано. Свежие цветы. Кому могло прийти в голову нанять человека для ухода за этой могилой?
− Понимаете, этого категорически недостаточно! − несколько недель спустя Нелли оказалась здесь, сопровождая сорокалетнюю женщину в уютном спортивном костюме и дорогих солнцезащитных очках. − У Мариночки всегда должно быть всё идеально. Как будто мы помним и заботимся о ней каждую минуту! Я прихожу два раза в неделю в будние. А выходные на вас. Новые цветы, фотографию помыть средством для зеркал.
Так начался долгий педантичный инструктаж. Они вместе дотянулись до скульптурной группы на верхушке, бережно прошлись дорогим тряпками для уборки по драгоценным поверхностям, сбрызнули духами и поправили цветы. После этого женщину немного отпустило. Она села около резной искусной вазы и предложила Нелли сигарету.
− Вся жизнь теперь проходит здесь. Много лет. − усталым голосом начала свой рассказ Ольга Павловна. − Мы были совсем молодые, когда Маришка родилась. Двадцать три − амбициозные, строили карьеру. Время с дочкой было редким счастьем. Такая смышлёная, жизнерадостная. Но мы всё откладывали на потом. Всегда было что-то важнее. Курсы повышения квалификации, выставки, командировки. Бабушка её видела чаще.
Долгая затяжка, промакивает платком слёзы.
− Думали, вот она вырастет, и мы покажем ей мир. Хорошая школа, заграничный университет. Мечтали. А тут такой глупый несчастный случай. Детская площадка, на которой она играла каждый день. Что-то ломается на карусели. И мне уже звонит свекровь. Надо ехать в больницу опознать тело.
Откинулась назад, закрыла глаза, вспоминая.
− Мы были разрушены этой трагедией. Муж забросил работу и начал воевать. С управляющей компанией, ЖЭКом, администрацией города. Кто-то же отвечал за это оборудование?! Получал деньги за то, чтобы наши дети были в безопасности. Много было судов, следственных действий, экспертиз. Бесконечные разговоры, как это могло произойти. Его как будто утешало разбираться, какая гайка где ослабла, чтобы эта кабинка сорвалась. Мыть чуть не развелись через два года, когда он погряз в этих инструкциях и нормативных актах.
Нелли припоминала, что читала об этом деле в местной газете. Давно.
− Потом нам подсказали, что можно пустить энергию злости на сохранения памяти. И мы сразу подумали − памятник. Большой, дорогой, по индивидуальному эскизу. Чтобы был самый красивый в городе! Именитый московский скульптор предложил голубей. Символ невинной детской души. Посмотри на них, как сделаны! Настоящие же! Каждое пёрышко надо протирать, чтобы сверкали на солнце. А это любимые Маринкины чайные розы. Хрустальные. И живые всегда должны быть! − голос женщины отдавал сталью, когда она переходила от воспоминаний к настоящему.
− Мы вложили в этот памятник всё. Колдовали с архитектором над, устраивали мозговые штурмы, просчитывали смыслы, размеры и материалы. Он даже бумагу подписал, что нигде не будет воспроизводить эту композицию. Да едва ли кто-то решится на такой масштабный проект. Для нас этот памятник стал смыслом жизни. Всё вертится вокруг него. Закончили строить пять лет назад. Теперь поддержание в должном виде. Тоже работа!
Нелли помогала хозяйке собирать утварь. Её строго проинструктировали на предмет инвентаря и средств, которыми можно пользоваться. Мрамор только вот этим, иначе он тускнеет. А прозрачные поверхности вот этим, чтобы не помутнели. И не дай бог перепутать! “Как будто за экспонатом в Эрмитаже ухаживаю” − думала девушка. Стоит ли вообще иметь с этим делом? Хотя, деньги хорошие.
− Вот тварь! − Ольга Павловна окинула прощальным взглядом своё любовное надгробие и тут сорвалась на визг. Из-под гранитного фундамента памятника торчала табличка, который ставят на могилы, с подписью “Кульчак Зинаида Ивановна 1890−1971”. − Сдохла бабка, а всё жить мешает! Родственнички никак не хотели уступать нам участок. И теперь ходят подсовывают свою бабку. Мол, знайте богачи, что чужую могилу захватили. Да, моему родительскому горю мало пространства. Я бы всё это кладбище превратила в памятник дочери. Пусть все видят, сколько она для нас значит!
ГЛАВНАЯ 