Карго

Ночь выдалась практически безоблачной. Двухмоторный грузовой Бичкрафт 1900 плывет на высоте 30 тысяч футов над уютными огнями сонных городишек. Идеально круглая луна, как огромный ночник, льет мягкий желтый свет в кабину пилотов, и монотонный гул двигателей действует усыпляюще. Алексу Хоттерну нравится романтика ночных рейсов, хотя в последнее время он больше предпочитает проводить ночи дома, в тепле собственной постели. 

– Через час с небольшим будем дома, – Джош, второй пилот, расслабленно сидит в кресле справа. – Какие планы на отпуск, командир?

– Сначала отоспаться как следует. А потом закинем с Ритой чемоданы в мою Цессну и рванем на Багамы. – Алекс мечтательно улыбается и перед глазами встает образ молодой жены. – Медовый месяц в пляжном бунгало, дайвинг, ледяная пина колада с зонтиком, горячий белый песок и соленый морской бриз.

– Вот ведь сукин сын! А если серьезно, то я тебя поздравляю, дружище, – смеется Джош, но тут же меняется в лице. 

– Что за дела? – он стучит пальцем по панели приборов. – Есть небольшое смещение центра тяжести на левый борт. Как эти хреновы умники из МаксФармаси стропали груз?

– Надо бы проверить, – озабоченно говорит Алекс и тянется к хромированной пряжке ремней безопасности. 

– Давай-ка лучше я, – Джош останавливает его бесцеремонным хлопком по плечу. – Заодно в толчок заскочу. 

Он снимает наушники и щелкает ремнями. Открывается дверь кабины и второй пилот исчезает в шумном чреве грузового отсека. Алекс видит в боковое окно, как клочковатая черная туча наползает на луну, будто в рваный саван укутывая диск небесного тела. Уютная магия ночного перелета незаметно испаряется.

Алекс машинально потирает полированный металл кольца на безымянном пальце – еще не привык, – и пытается вспомнить, что именно им загрузили на борт в Чикаго. Шесть с половиной тысяч фунтов какой-то огнеопасной дряни для фармацевтической компании Хоутона. И пять продолговатых деревянных ящиков с любопытной желтой наклейкой на каждом: «НЕ ВСКРЫВАТЬ! В случае повреждения избегать контакта, поместить в карантин, СРОЧНО связаться с МаксФармаси!». До чего же эти фармацевты мутные ребята. Алекс бросает взгляд на серебристые часы-дайверы с гравировкой – свадебный подарок Риты, – и удивленно присвистывает. Напарник отсутствует уже минут десять. 

– Эй, Джош! – Алекс снимает наушники и кладет на панель перед собой, оборачивается к двери. – Ты куда пропал? Задницу к толчку присосало?

Ему кажется, что Джош кричит, но за гулом мощных турбовинтовых двигателей ничего не разобрать. Липкий холодок беспокойства пробегает по спине командира. 

–  Да где же ты, черт тебя раздери, – недовольно бурчит под нос Алекс. – Нам скоро к посадке готовиться. 

Он быстро проверяет работу автопилота, курс, показания скорости и высоты, а затем открывает дверь и выглядывает из кабины в грузовой отсек. То, что он видит, заставляет его сердце сначала замереть, а затем сделать в груди «мертвую петлю».

В тусклом красном свете ламп отсек выглядит как сцена из дешевого фильма ужасов. Или кошмарного сна. На полу, усеянном обломками досок, двое абсолютно голых мужчин держат орущего и вырывающегося Джоша. Их головы обриты на лысо, на ноге у каждого болтается прямоугольная картонная бирка. Перекошенные лица незнакомцев жадно тянутся ко второму пилоту клацающими челюстями и выглядят ужасно неправильными, только Алекс никак не может понять, что именно в них не так. За согнутыми спинами с выпирающими буграми позвонков по левому борту видны два пустых ящика, зияющих раскуроченными крышками. Еще два ящика, стоящие по правому борту, пока целы, но крышка одного из них крупно подрагивает от мощных ударов изнутри.

Наконец Алекс понимает, что не так с лицами обезумевших незнакомцев. Они выглядят мертвыми и живыми одновременно. И они пытаются сожрать беднягу Джоша.  

Усилием воли Алекс берет себя в руки, срывает со стены тяжелый ключ для стропления груза и, замахнувшись обеими руками, со всей силы обрушивает его на голову ближайшего к нему нагого мужчины, словно пытается разрубить пополам сосновую чушку. Мерзкий хруст черепной коробки почти не слышен из-за гула двигателей, но вибрация этого удара в полной мере передается через стальную рукоятку ключа. В нос Алексу бьет солоноватый запах металла и резкая вонь формальдегида. Мужик падает лицом вниз, при этом продолжая шевелиться, как большое неуклюжее насекомое. Тем временем, Джошу удается спихнуть с себя второго нападавшего и вскочить на ноги. Форменная рубашка второго пилота разодрана в нескольких местах, он сильно искусан, но жить будет. За его спиной из оставшихся трех ящиков, как игрушечные солдатики из коробки, лезут новые людоеды. 

– Берегись! – Алекс швыряет ключ в поднимающегося с пола мужика с пробитой головой, затем подставляет плечо и помогает раненому Джошу вернуться в кабину пилотов. Он едва успевает захлопнуть дверь перед самым носом у плотоядных тварей. Они тут же обрушиваются на дверь градом ударов, но прочная конструкция выдержит практически любой натиск извне.    

– Что за дерьмо происходит? – в отчаянии стонет Джош, падая в кресло и зажимая ладонью кровоточащий укус на левом плече. – Это же, мать их, чертовы зомби!

Алекс смотрит в глазок на пять зловещих силуэтов, искаженных “рыбьим глазом”, на оскаленные по-звериному зубы. Напарник прав: это ожившие мертвецы, зомби. 

– Что-то мне хреново, командир, – Джош проводит дрожащей рукой по глазам и встряхивает головой, как будто отгоняет надоедливых мух. – Как думаешь, они заразные? 

Он кивает в сторону двери, в которую продолжают ломиться упыри. 

– Не знаю, – Алекс достает из ящика пахнущую лекарствами бортовую аптечку и бросает её на колени второму пилоту. – Вот, обработай раны. И пристегнись, скоро заходить на посадку.  

Напарник опускает голову и смотрит на оранжевую тканевую сумку с крестом, но не следует ни одному из советов, словно до него не доходит смысл слов. 

– Отключаю автопилот, – командир пристегивается и берется за ребристые рукоятки штурвала. – Перехожу в ручной режим и беру управление на себя. 

Алекс надевает наушники, щелкает тумблером радиостанции, настраивает частоту и зажимает кнопку передачи:

– Хоутон, Вышка-1, это КАРГО-3-9! На борту чрезвычайная ситуация. Запрашиваю скорую и полицию прямо к посадочной полосе. 

– КАРГО-3-9, это Вышка-1. В чем дело? У вас на борту есть раненые?  

Алекс открывает рот, собираясь ответить, когда замечает, что второй пилот так и сидит, тупо уставившись на аптечку, лежащую на коленях. Он замирает на полуслове, стаскивает наушники с макушки на затылок и вопросительно смотрит на Джоша: 

– Ты как вообще? Эй?

Напарник не отвечает, лишь мелко дрожит, как от холода, обхватив себя руками крест на крест. 

– Джош, прием! – Алекс раздраженно щелкает пальцами перед носом у второго пилота. – Ты слышишь меня? 

Джош медленно поворачивает голову на звук, его белое как мел лицо покрыто бисером пота. Белки глаз покраснели сеточками лопнувших капилляров, зрачки сузились до размеров точки: 

– Есть хочется… 

– Что ты сказал? – Алекс с удивлением отмечает, как собственный голос предательски дрожит. 

Джош, пошатываясь, встает с кресла, роняет так и не открытую аптечку на пол, смотрит на командира мутным взглядом. Из уголка рта стекает длинная нитка розовой слюны:

– Ес-с-ть…

– Джош, ты чего это, дружище? – Алекс судорожно сглатывает. Стенки сжимаются и кабина кажется ему невероятное тесной для них двоих, в ней будто не хватает воздуха. Внезапным озарением мелькает мысль, что сегодня он может не вернуться домой. 

Все происходит быстро. Второй пилот с утробным рычанием оскаливает зубы и бросается вперед, давит всем своим весом. От него густо смердит потом и кровью.

Штурвал в руке Алекса дергается влево, самолет послушно кренится следом. 

– Какого хрена, Джош? Мы же уроним самолет! 

Ремни безопасности натягиваются, пока Алекс пытается одной рукой выровнять штурвал, убрать увеличивающийся левый крен, а второй отбиться от нападения. Зубы Джоша мертвой хваткой вонзаются ему в правое предплечье, глубоко погружаются в живую плоть до самой кости. Одновременно с острой болью к нему приходит и решение. 

Алекс кричит и резко тянет штурвал на себя, заставляя самолет задрать нос. Тут же начинает верещать сигнализация, предупреждая о критическом угле атаки. Непристегнутый зомби по имени Джош теряет равновесие. Секунду или две он висит, держась зубами за предплечье Алекса, а затем кусок мяса с чавкающим звуком выдирается и Джош (то, что раньше было Джошем) отлетает к двери и вдавливается в нее всем телом, раскинув руки и ноги, распятый ускорением. Алексу кажется, что он слышал хруст шейных позвонков. 

Алекс плавно выравнивает самолет и система предупреждения о сваливании смолкает. Джош, оставляя влажный кровавый след, отваливается от двери и падает на пол, как жуткая поломанная кукла. К радости Алекса, его бывший второй пилот больше не поднимается. Укушенная рука горит так, словно в открытую рану налили керосин и подожгли. За дверью снова раздается яростный стук. Похоже, тварям в грузовом отсеке повезло больше, чем его несчастному напарнику.

Алексу кажется, что справа по курсу что-то дважды быстро сверкнуло. И еще раз, теперь как будто ближе. В тот же миг страшная догадка острой иглой пронзает мозг. Алекс быстро надевает наушники и его барабанные перепонки едва не лопаются от безумных криков диспетчера:

– … дьявола вы творите? Убирайся с эшелона! У тебя 747-ой встречным курсом, мать твою!

Алекса прошибает холодный пот и рубашка тут же липнет к спине.  Обеими руками, не обращая внимания на невыносимую боль в укушенном предплечье, он до упора отклоняет штурвал от себя. Самолет тяжело, с инерцией, клюет носом и Алекс чувствует, как из-за отрицательной перегрузки где-то в животе “ёкают” внутренности, а к горлу подкатывает ком тошноты. Пять секунд спустя над головой на фоне луны проносится огромная тень под оглушительный рев четырех реактивных двигателей и самолет трясет так сильно, словно его закинуло в грозовой фронт. 

С трудом выровняв самолет, Алекс выдыхает, чувствуя себя выжатым, уязвимым и больным. Участившееся сердцебиение не проходит, а глаза щиплет солью холодный пот. Руки дрожат на штурвале, пальцы онемели так, что он их почти не чувствует. Удивительно, но само место укуса больше не болит, как будто его обкололи новокаином. Алекс на пару секунд оттягивает в сторону одну чашку наушников и прислушивается. Бешенный стук кулаков о дверь возобновляется с новой силой. Вот ведь живучие твари. Злые, голодные, мертвые. Но при этом живые.  

– Разошлись… О, Господи, – голос диспетчера в наушниках выцветший и усталый. – Карго-3-9, доложите наконец, что у вас происходит?

– Это Карго-3-9, говорит командир Алекс Хоттерн. С кем я говорю? В смысле, как ваше имя? 

– Карго-3-9, меня зовут Джордж Вингер, я дежурный диспетчер Вышки-1. Бога ради, что происходит? 

Алексу кажется, что в кабине стало холоднее на несколько градусов. Или это у него поднялась температура? А внизу уже видны родные огни Хоутона, полукругом обрисовывающие берег озера, за которым видна гора Рэд Пайк. Её заостренная вершина пульсирует красной точкой сигнального маяка. Три месяца назад, именно там, на смотровой площадке горы с потрясающим видом на багровеющий закат, Алекс сделал Рите предложение. И она ответила “Да”.

– Послушай, Джордж. Ситуация скверная. Мой второй пилот мертв. Я серьезно ранен и запрашиваю посадку.

– Карго-3-9, вас понял, посадку разрешаю, выполняйте заход по схеме 2. Насколько серьезно вы ранены? 

Алекс делает паузу, облизывает сухие потрескавшийся губы, тщательно взвешивает слова. От того, как диспетчер отреагирует на его заявление, будет зависеть дальнейшие развитие ситуации: 

– У полосы должна быть полиция! На борту агрессивные инфицированные, их нужно устранить до того, как они на кого-нибудь нападут. Не давайте им кусать себя!

Какое-то время в динамиках слышно лишь шипение статических помех. А затем Алекс слышит, как кто-то за спиной диспетчера тихо говорит: “Да этот парень просто рехнулся…”. Проклятье. 

– И, Джордж, еще кое-что. Позвони в МаксФармаси и скажи, что их зверушки вышли из-под контроля. Ты слышишь меня? 

– Слышу, Карго-3-9. А… а как вы себя чувствуете? Вы в состоянии управлять самолетом? 

Алекс не отвечает. Он не уверен, что сможет посадить самолет, не уронив на полосу, не взорвав его вместе с огнеопасным токсичным грузом. И даже если он сядет, что дальше? Что если зомби успеют покусать тех, кто поднимется на борт самолета? Вдруг город захлестнет зомби-апокалипсис? В этом уравнении слишком много неизвестных, а он не может рисковать жизнями горожан. И жизнью своей жены.   

– Прости, Джордж. Обстоятельства изменились. Я должен сделать то, что сделаю. 

Алекс выключает радио и сбрасывает наушники. Он отворачивает от огней посадочной полосы и плавно закладывает дугу в обход города. Ищет глазами и находит. Маленькая светящаяся точка на краю города, у самого берега озера. Это Рита не спит, ждет его с рейса, сидя в гостиной на диване. Милая новоиспеченная жена. Сердце Алекса сжимает ледяная рука, а в горле встает горький ком, когда он отчетливо понимает: не будет у них медового месяца, белоснежного горячего песка под ногами и свежего морского бриза в лицо. Глаза Алекса застилает пелена слез, он смаргивает их, но пелена никуда не уходит.

Алекса потряхивает, как от лихорадки, перед глазами начинают плясать красные круги. Внутри черепной коробки яростно скребутся крысы, перешептываются чьи-то противные голоса. Он вдруг чувствует, что сильно проголодался. Стейк с кровью, а лучше сочный шмат сырого мяса. Есть. Хочется ес-с-сть.

– Я люблю тебя, Рита, – потяжелевший язык с трудом ворочается во рту. Алекс целует обручальное кольцо, а потом нацеливает нос самолета на темный массив горы с пульсирующей красной точкой маяка наверху:

– Это все, что я могу для тебя сделать.

Его искусанная правая рука дрожит и медленно переводит рычаги тяги на взлетный режим. Сытый гул двигателей становится все громче, растет с каждой секундой, как и темный силуэт горы. Гравировка на его дайверских часах гласит: “Я буду любить тебя вечно”. “Я тоже, детка…” – успевает подумать Алекс.

Рита Хоттерн сидит на диване в гостиной в пушистом домашнем халате, поджав под себя стройные босые ноги, и рассеянно листает журнал с фотографиями Багамских пляжей. Возле дивана стоят два собранных дорожных чемодана. За ее плечом в большом – во всю западную стену, – панорамном окне с потрясающим видом на озеро и гору бесшумно распускается огненный цветок.