За окном прокукарекал петух. Вовка заворочался и перевернулся на другой бок. Хотелось ещё немножечко поспать. Но тут до его носа долетел дивный аромат, такой родной и любимый. А теперь он расслышал и приглушённое потрескивание углей с кухни. Бабушка готовила пирожки.
Ещё толком не разлепив глаза, Вовка слез с печи и, как был, в трусах и майке, потопал на запах. Он отодвинул старую узорчатую штору в дверном проёме, вбежал на кухню и обнял бабушку.
– Ой, Вовка! Напугал меня, жучок маленький, – рассмеялась бабушка. Она достала из печи, которая была поменьше той, что в комнате, первый противень (Вовка называл его «противник») с румяными пирожками, затем взяла второй, поставила его в топку и закрыла заслонкой.
– Бабушка, можно пирожок?
– Они горячие ещё. Умойся пока, глядишь и остынут.
Вовка поставил у рукомойника низенькую табуретку, встал на неё, нажал снизу на клапан, чтобы из бачка полилась вода, и тщательно вымыл лицо, шею и руки, почистил зубы и вытерся вафельным полотенцем. Затем натянул короткие, до колена, штанишки.
– Я гулять! – крикнул он, схватил с «противника» пирожок и выбежал на улицу.
– Кудой-то? Вовка, а ну воротись. Вовка-а-а! – кричала бабушка, но он её уже не слышал.
Всё ещё горячий пирожок немного припекал ладонь. Вовка переложил его в другую руку и откусил. Внутри оказались сладкие, размякшие от жара кусочки яблок, которые таяли во рту. Вовка немного подул на пирожок и откусил ещё.
На заднем дворе раздался глухой стук. Это дедушка рубил дрова. Невысокий и с виду худенький, поленья он рассекал с одного удара. Вовка всегда как заворожённый следил за этой работой.
Вот дедушка разрубил очередное полено, вогнал лезвие топора в пень, служивший подставкой, и начал вытирать руки о штаны. Тут он заметил внука.
– О, Вовка, проснулся уже? Рановато сегодня. А-а-а, вижу, за бабкиными пирожками встал.
– Угу, – кивнул Вовка, жуя. Дедушка подошёл, потрепал его по волосам и обнял. Вовка доел пирожок и спросил: – Деда, а можно я тоже попробую?
– Что?
– Дрова рубить.
– Ишь чего! А ногу себе отчекрыжишь? Родители за тобой приедут, я им что скажу? «Вот, забирайте сына. И ножку не забудьте, вон тама, в уголочке стоит». Так, что ли?
– Не отче… не от-че-ка-ры-жу! Я большой уже, я осенью во второй класс пойду!
– Точно? – прищурился дед.
– Да! Я… я аккуратненько.
– Ну, хорошо. Только завтра, я на сегодня закончил уже. Договорились?
– Ага, – радостно кивнул Вовка.
– Подсоби лучше с животиной.
Пока дедушка кормил поросят, Вовка насыпал зерна курочкам. Поиграл с пушистыми кроликами, положил им ещё соломы. Принёс ведро воды и налил в общий поильник. Всё это время он ходил с гордо поднятой головой и на все предложения помощи от дедушки говорил: «Я сам! Я уже большой!»
Когда всё было сделано, Вовка побежал к речке. Мимо стада лениво идущих коров, подгоняемых старым пастухом. Мимо псов, что сидели на привязи и лаяли на подобравшихся слишком близко куриц, а те словно дразнились и специально разгуливали у них перед носом. Мимо дымчатого кота Кузи, ничейного, и в то же время всеобщего любимца, который пытался сейчас пролезть в форточку бабы Нины, чтобы поживиться свежей сметаной. Деревня проснулась и дышала полной грудью.
У одного домика на лавочке сидел дядя Витя с гармошкой в руках. Вокруг него уже собиралась небольшая толпа, в основном женщины и старушки, успевшие закончить утренние дела. Вовка тоже остановился. Дядя Витя провёл узловатыми мозолистыми пальцами по клавишам, топнул ногой и взял первый аккорд. В воздухе заплясала весёлая мелодия. Первой запела тётя Надя:
– Мы с милёночком вчера
Спрятались на сеновале,
А сегодня целый день
С трусов солому доставали!
У-у-у-у-ух!
Послушав ещё немного частушек, Вовка побежал дальше, к речке. Там уже ждали Стёпа и Яшка. Мальчишки с вечера договорились, что утром встретятся здесь.
– Чего так долго? – спросил Стёпа.
– Ничего не долго, – пробубнил Вовка, стягивая одежду. – Я работал! Деду помогал.
Мальчишки разделись и забежали в речку. Прохладная вода освежала в летнюю жару, очищала голову и дарила бодрость. Ребята пробыли здесь до самого вечера, то купаясь, то загорая на солнце. Вдоволь наплескавшись, мальчишки начали одеваться.
– Эх, сейчас бы поесть, – мечтательно протянул Яшка. – Стёпа, ты картошку принёс?
– Ну да, хотели же в углях запечь. Только… я не умею костёр разводить.
– Я тоже, – пробубнил Яшка.
– Сейчас всё сделаю, – встал Вовка, широко расправив грудь. Стёпа и Яшка ещё только в первый класс осенью пойдут, они маленькие. А он уже взрослый и знает, как разжечь огонь. Им учитель во время похода показывал.
Когда костёр догорел, друзья прикопали несколько картофелин углями с золой и стали ждать. Когда решили, что готово, достали горячие клубни и, подбрасывая их в руках, дуя на пальцы, кое-как очистили от кожуры и попробовали. Вовка зажмурился. Ему подумалось, будто это самое вкусное, что он когда-либо ел. И дело было не только в молодой картошке.
Доев припасы, друзья вернулись в деревню. Подойдя к дому, Вовка вспомнил, как убежал утром, не послушав бабушку. Эх, она сейчас, наверное, ворчать будет…
Но когда он вошёл внутрь, вместо укоров его встретили громкий смех, разговоры и запах горячей еды.
– Вовочка, внучок, вернулся наконец! – бабушка сидела за столом в окружении своих подруг. – Выпей чаю, солнышко, пока самовар горячий.
Вовка пил чай, жевал баранки и пирожки, пока старушки болтали о чём-то своём, заливисто хохотали и пели песни. Наевшись, он перебрался на печь и продолжил наблюдать за ними оттуда. Ему не было скучно в их компании, даже наоборот. И не потому, что Вовка, как и они, был уже взрослым. Нет. Просто здесь все были такими родными и близкими, словно каждая из старушек была его бабушкой.
Вовка спрыгнул с печи. Подбежал к отрывному календарю, что висел на стене. Вырвал страничку с сегодняшней датой и залез обратно в своё убежище. Рассмотрел внимательно листок, запоминая число и месяц. Потом положил его под подушку. Завтра надо будет вклеить в тетрадку и подписать. Он собирал такие дни. Особенные. Памятные. И, хоть сегодня ничего и не произошло, этот день понравился ему сильнее всех прошлых. Казалось, лучше уже не будет. А ещё Вовка чувствовал – завтра начнётся новая жизнь. Поэтому сегодня особенный день. Он словно разделял прошлое и будущее. Завтра, уже завтра он будет колоть дрова, а дедушка сядет рядом на пеньке и наконец отдохнёт. А когда об этом узнает отец, то разрешит Вовке помогать в мастерской и самому крутить гайки с винтиками, а не только подавать ключи и светить лампой.
По-прежнему наблюдая за бабушкой и её подругами, Вовка так и заснул. Перед этим, в полудрёме, он загадал желание: с завтрашнего дня помогать взрослым и работать с ними наравне, как и учили с детства. Потому что он уже большой.
Готовый исполнить это желание, на Вовку с отрывного календаря смотрел завтрашний день – двадцать второе июня тысяча девятьсот сорок первого года.
Все права защищены. Копирование и распространение текста без согласия правообладателя запрещено.