Последнее, что помню – стремительное падение в тьму, плеск воды и дикая боль. Дальше темнота. Похоже, я умер. Все произошло быстро. Что там говорили про жизнь, проносящуюся перед глазами? Враки!
— Мистер, экскьюзми, сорри… Скузи, сеньоре? – передо мной кто-то защелкал пальцами.
Открыв глаза, я потерял баланс, но меня схватили волосатые руки с тату и нелепым маникюром. Проморгавшись, я разглядел обладателя чудных рук. Этот сильно взрослый брутал в косухе и с безумной прической походил на рокера из «Клуба 27», дожившего до пенсии.
— Где я?
— Где-где, — передразнил меня панк. – Уж точно не в Вологде. В аду. Так что, не задерживай. Вас много, а я один. Подписывай!
— Почему сразу в ад? – возмутился я, взглянув на оппонента, и только сейчас заметил небольшие рога. – А как же этот… суд, мистер черт?
— Вообще-то, — смутился рогатый и цокнул копытом. – Ведущий специалист третьего ранга. Бес Рон. Но можно просто мистер секретарь. Про какой суд вещаешь?
— Ну, высший, вроде. Там еще поступки на весы складывают.
— Нет, мил человек. Тебе не положено.
— Почему?!
— Ты у нас самоубийца? — бес скользнул за стойку и щелкнул по монитору. — Так, где у нас Россия? Ну, вот же. Клиент номер сорок девять. Так. Прыгнул с моста. В двадцать три пятьдесят три. Аккурат, последний за эти сутки. Эх, чуток до круглой цифры не хватило.
— Я не помню.
— Зато мы помним. Контора пишет! Сегодня, кстати, больше обычного, – Рон сунул мне бланк. – Подписывай!
Буквы моей подписи вспыхнули ярко-рыжим огнем, но бумага даже не обуглилась. Огнеупорная. Хотя чего я удивляюсь. Схватив бланк, бес приклеил мне на запястье браслет и вручил кусок пластика:
— Иди к лифту, приложишь карту, он отвезет тебя к месту.
— Можно мне отдельный котел, я интроверт и еще брезгливый?
— Шутишь, мы давно такие средневековые методы не применяем.
В лифте я приложил карту. Вдруг замигала лампа и запищала сирена.
— Ты что сделал?! – примчался злой Рон. – Лифт сломал!
— Это не я. Он сам.
Бес рванул к стойке и заорал в трубку:
— Старший менеджер Ивар, внештатная ситуация!
Невесть откуда перед нами вырос франт в белоснежном Brioni cо стильной стрижкой и кислым лицом землистого цвета. Его уверенные манеры выдавали в нем управленца.
— Ты отрываешь меня от важных дел! – строго зыркнул он на беса. – Почему клиент еще не оприходован?
— Вот, я его оформил, а лифт не едет.
Ивар понажимал кнопки лифта, и его кислое серо-зеленое лицо стало еще серее и кислее:
— Странно. Лифт исправен. Но он упрямо выдает ошибку. Это не наш клиент.
Он подошел к стойке и что-то посмотрел в мониторе, потом протянул руку:
— Ну-ка, набери мне «верхи».
— Сразу туда? – бес застыл с трубкой и указал пальцем вверх.
Ивар отобрал трубку у беса и нажал на кнопку:
— Ты хочешь нашего шефа по мелочам отвлекать? Нет уж, пусть лучше райские лодыри напрягаются! Ало, нет, это не тебе, архангел Михаил. Доброго здравья, спасибо, вашими молитвами. Я по поводу вашего клиента, по ошибке к нам попал. Да, сегодня. Номер? Сорок девятый. Да. Россия. Что?!
В трубке что-то пробубнили.
— Что, квоты закончились? Не моя проблема. Забирайте его! Что? Чертовы бюрократы!
Из трубки послышалось:
— Это вы чертовы, а мы божьи!
— Ну-ка, тащи сюда свой святейший зад, пернатый! Не то я на вашего шефа выйду. У нас есть пруфы!
Он обернулся к Рону и усмехнулся:
— Надо ж, впервые выступаю адвокатом у святого!
— У кого?
— У этого, — Ивар кивнул на меня. – Он же это… мученик. Почти.
Не успели мы удивиться, как за нашими спинами послышались мощные взмахи крыльев. Обернувшись, я увидел белые кеды и светлые брюки, а потом мой взгляд наткнулся на белое поло, в таком порядке плавно спустился ангел, не хватало только клюшки для гольфа.
— Мира и добра ущербным! — ангел смиренно сложил руки перед собой и крылья за спиной. – А ты, Ивар, живо представил мне доки, не дай бог, они туфта и я завяжу твой хвост морским узлом!
— Смотри, Миха, чтоб твои пижонские шмотки не обуглились как в прошлый раз!
— От пижона слышу! – ангел сверкнул глазами и в воздухе запахло озоном. – Я тоже умею метать молнии!
— Ребята, не будем накалять ситуацию. – Рон мягко влез между разъяренными оппонентами. – Я еще от прошлой драки не отошел. Господин ангел, прошу сюда.
Троица собралась у монитора. За их спинами я увидел на экране, как щегол с длинным шарфом на ночном мосту в свете фонарей фотографировал моделей. Вокруг суетились не то ассистенты, не то группа поддержки. Вдруг этот франт метнулся в сторону и перемахнул через перила, оказавшись рядом с силуэтом женщины, стоящей на самом краю. Они какое-то время о чем-то переговаривались: он активно жестикулировал, она энергично трясла головой.
— Рон, мотай! – нервно бросил ангел. – У меня график трещит.
— Тут, Миха, — парировал Ивар. – Каждая деталь важна. Видишь? Он делом занят был. Не похоже на самоубийцу.
Рон послушно нажал на перемотку. Фигурки на видео смешно задвигались, как в старых комедиях.
— Давай со звуком, — предложил Ивар и нажал на кнопку. Послышались звуки перемотки и писклявая перебранка персонажей. – Слышишь, Миха? Он отговаривает ее.
В какой-то момент к парочке за перилами приблизилась подмога, парень с шарфом резким рывком перебросил девушку в надежные руки подоспевших, а сам, поскользнувшись, потерял равновесие и исчез в темноте. Перемотка остановилась, и я услышал знакомые звуки: мой крик и плеск воды.
— Это же… — начал Рон.
— Самопожертвование, — хором закончили его фразу Ивар с Михой.
— Я вспомнил! – воскликнул я. – Это же я на видео. Я фэшн-фотограф.
Троица дружно обернулась и осуждающе на меня посмотрела.
— Так, — строго спросил ангел. — Почему человечек присутствует во время следственного эксперимента?
— Что, стыдно? – перебил его Ивар. – Это ваша канцелярия накосячила. Не разобравшись, записали в самоубийцы. Еще и к нам отправили.
— Рон, перемотай на момент перед падением, — ангел вытащил планшет. – Я зафиксирую факт. Но официально заявляю: квоты на сегодня закрыты.
— Мих, ты же умный мужик, хоть и ангел, — ухмыльнулся Ивар. – Ты лучше меня знаешь, что и здесь ему не место.
— Тогда действуем по старой схеме, — ответил ангел и подмигнул.
Потом он и Ивар синхронно хлопнули в ладоши.
Хлоп. Я почувствовал, как наливаюсь тяжестью, и меня засасывает в воронку черной дыры со страшной силой. В следующее мгновение пришла она – ее величество боль. Я услышал перестук колес, как в поезде. Откуда-то пришло понимание, что воронка, затянувшая меня – это мое тело. И везут меня на каталке, а не на поезде. Это колеса каталки перескакивали от одной плитки пола на другую. И каждый скачок отдавался болью в моем теле. Я застонал и стянул с лица простыню.
— А, покойник ожил, — санитар или медбрат, толкавший каталку, бросился бежать прочь. Спустя какое-то время надо мной склонился человек в медицинской форме с уставшим лицом. Он пощупал мой пульс, посветил фонариком в глаза и выдохнул:
— А вы везунчик! Вернуться с того света, пересечь, так сказать, границу небытия…
— Знаете, доктор, — ответил я. – Меня не взяли ни в ад, ни в рай. Бюрократы. Но я понял одно: надо ценить каждую секунду жизни.
— Кто бюрократы?
— Ну ангелы. И бесы. Все как у нас. А граница… Для меня ее теперь нет.
Все права защищены. Копирование и распространение текста без согласия правообладателя запрещено.