Горячий песок жег ступни, но она упрямо шла вперед, сощурив слезящиеся от солнца глаза. Мир вокруг казался каким-то нереалистичным, объятым сказочным светом. Песок сиял золотом, будто рассыпанные драгоценности сокровищницы фараона. Небо, расписанное красками Ван Гога, звало подняться ввысь и раствориться в пухе облаков. Ветерок рваными потоками ласково обнимал, поглаживал по плечам и успокаивал.
Идеальное время и идеальное место, чтобы задышать наконец свободно. Три долгих года она каждый день сражалась с монстром в собственной голове, с чужеродной сущностью, решившей запереться в ее теле. Они вдвоем качались на качелях-лодочках — то опухоль тянула сильнее, то Лира. Пока уже грани между ними не осталось, превратив странную игру в бесконечный круговорот той качели солнышком. Пока однажды качели не остановились.
В день, когда Лиру наконец поздравили с полным излечением, Эрик пообещал при первой же возможности отвезти ее на море — к «их месту». Возможность, правда, появилась не скоро. Сначала больничные счета не давали продохнуть, Лира никак не могла восстановиться и вернуться к нормальной жизни. А потом появился Лукас — их радость и счастье. Сын, подаривший надежду на будущее.
Наконец, Эрик сказал заветное «Едем».
Утром она подписала миллион бумажек, в которых не понимала ни слова, но отчаянно заверяла всех, до сих пор наблюдавших ее врачей, в своей вменяемости. В чем был смысл столь жесткого контроля над тем, кто благополучно победил ужасную болезнь, оставалось для Лиры загадкой.
В полдень Лира завела машину, Эрик ей уступил. Всю дорогу хотела повернуться, взглянуть на него, но не могла оторвать взгляд от дороги. Их сын сладко спал на заднем сиденье. Так тихо, будто его и не было.
И вот к обеду они уже были на месте.
Эрик стоял по щиколотку в воде, спиной к ней. Его широко расправленные плечи она узнала бы везде и всюду. Вспомнился день, когда точно также повернувшись к Лире спиной, он стоял в церкви, дожидаясь ее прихода. Как и тогда,он сиял для нее ореолом яркого, притягивающего света. И сейчас тоже ждал. Слишком долго ждал.
— Мы были здесь в свадебном путешествии, помнишь? — не оборачиваясь, спросил он, стоило Лире подойти к нему ближе.
— Да, случайно забрели. Что мы искали?
— Заброшенный форт. Искали камни, нашли песок. Он всегда попадает куда не надо. В отличие от камней. — Эрик рассмеялся. Лира улыбнулась. Умение возвращать ей бодрость духа в любой ситуации было его сверхспособностью
Лира прикусила губу.
— Я часто бывала здесь, представляешь? Мысленно. — добавила, предугадывая удивление супруга. — Каждый раз, когда была под капельницей, закрывала глаза и представляла берег.
Она протянула руку вперед, растопырив пальцы и прикрывшись ими от солнца. Слишком ярко оно слепило, не позволяло толком разглядеть мужа.
— Представляла, что там, за горизонтом, болезни нет. Иногда настолько погружалась, что уже и не знала, где правда. А потом приходил ты, брал меня за руку и сидел со мной.
Эрик всегда держал ее за руку немного сдавливая большим и указательным пальцами ладонь. На каждом приеме у онколога, на каждом новом курсе химии и перед каждой из трех операций, пока его уже не выгоняли прочь медсестры. Ей бы хотелось, чтобы и сейчас он также взял ее руку. Невольные слезы покатились из глаз. Лира поджала губы, а Эрик молчал.
— Я тебе не рассказывала, — продолжила Лира. — Доктор Мергин говорил, что так бывает от давления опухоли на мозг. Но название я не запомнила…
— И что ты видела?
— Как-то я видела птиц, летающих между медсестрами. Видела тебя рядом, хотя знала, что ты на работе Я разговаривала с тобой, и становилось легче. Однажды, мне привиделся полицейский. Сказал, что ты умер. Попал в аварию вместе с Лукасом.
Эрик хмыкнул, все еще не оборачиваясь.
— Сейчас ведь ты меня видишь. Значит я здесь.
Он наконец повернулся, закрывая собой солнце. Наконец, Лира могла посмотреть в лицо самому любимому человеку в своей жизни. Эрик за прошедшие годы будто бы стал моложе. Будто и не было тяжелых лет борьбы, разочарований, переживаний. Все также красив, как и в день свадьбы.
Он взял ее лицо в ладони, но Лира не чувствовала прикосновения рук. Она могла только смотреть в глубокие глаза, наполнявшие ее существование смыслом.
Эрик улыбнулся, твердо и гордо произнес:
— Мы победили. Ты победила. Теперь можно отдохнуть.
— Я боюсь, что ты исчезнешь. — новые слезы пробежали дорожкой к подбородку.
— Все мы когда-нибудь исчезнем. Из мира, из памяти, из жизни. У нас есть только этот день, поэтому давай проживем его на полную.
— Хочу искупаться! — нетерпеливо выпалила Лира, боясь, что он может отказать.
— Давай. — улыбнулся ей Эрик, невесомо беря за руку. — Вместе?
— Вместе! — Лира улыбнулась в ответ.
Они побежали вперед, как дети, подскакивая, путаясь в мокрой одежде. Пожалуй, за все прошедшие пять лет борьбы с сидящим в голове монстром, Лира не смеялась так радостно и открыто.
Сегодня замечательный день.
Сегодня она счастлива.
Сегодня она окончательно проиграла незаметно вернувшейся опухоли.
Сегодня она была как никогда рада, что опухоль может превращать желаемое в реальность, стирая между ними тонкую грань.
Сегодня Лира ушла вслед за Эриком, почти год назад погибшим в аварии вместе с их сыном.
Все права защищены. Копирование и распространение текста без согласия правообладателя запрещено.