История, которую я расскажу, произошла со мной в городке, который по численности населения сейчас скорее можно считать поселком городского типа. Всего пара тысяч человек. Но почему-то его так и не переквалифицировали в ПГТ. Как и множество других забытых мест, этот городок так же застыл во времени. Если хотите узнать, какого там было двадцать лет назад – то поезжайте туда сейчас. Там абсолютно ничего не изменилось. Да вы наверняка слышали о таких небольших городах, где все друг друга знают. А если кто-то не знаком с тобой лично, то знают точно твоих родственников или друзей.
Тогда, в начале нулевых, я работал в милиции и был непосредственным участником этого дела. А начиналось оно так:
В сентябре пропала взрослая женщина, Людмила Валерьевна, сорок шесть лет. Высокая, эффектная, рыжеволосая и относительно яркая. Не дождались с работы родные: муж и сын. Где, как и при каких обстоятельствах – милиция поначалу сильно не вникала. Врагов, недоброжелателей и конфликтов у пропавшей с виду не было. Предположили, что возможно она устала от семейной рутины и/или сбежала с любовником.
Муж несколько раз приходил в отделение, жаловался на бездействие милиции и все-таки заставил сотрудников осмотреть ее пеший маршрут с работы. Нашли лишь демисезонную замшевую обувь черного цвета пропавшей, аккуратно сложенную на обочине тротуара. Это показалось странным. Обувь есть, а человека нет. На улице хоть и осень, но грязь и лужи были такие, что сам босиком точно не пойдешь. Обошли маршрут, проработали соседние дороги. Камер тогда толком у нас не было. Опросили живущих близ маршрута людей – ни свидетелей, ни следов. Допросили родных, коллег и знакомых. Ничего. Будто она растворилась в воздухе или ее стерли из этого мира. Дело быстро зашло в тупик.
А через четыре месяца пропали две девочки двенадцати и тринадцати лет, которые возвращались с художественной школы. Обстоятельства повторились: ни следов, ни свидетелей. Только две пары ботинок ровным рядом стояли в снегу на обочине. Вот тогда-то мы и вспомнили про исчезнувшую ранее женщину.
Буквально половина поселка прочесывала все постройки, дома и ближайший лес. Приезжих недавно в городок и вышедших из мест лишения свободы стали жестко прессовать. Слухи ходили самые странные и дикие: поговаривали и о маньяке, и о трансплантации органов. Ситуация накалялась. Милиция делала что могла, но никого так и не арестовали. Постепенно все стихло, а детей и женщину так и не нашли.
Еще через пару месяцев мать одной из пропавших девочек увидела у местного рынка на пожилом мужчине вязанный ею же шарф. Тот самый, что был на ее ребенке в момент исчезновения. С виду подозреваемый казался бездомным. Грязный и противно пахнущий потом, перегаром и чем-то еще. Милиции не составило труда его найти. Им оказался пятидесяти двух летний Михаил Владимирович. Собственное жилье у него все-таки было, в девятиэтажном доме практически в центре нашего города. Но эта квартира была в состоянии, напоминающем свалку какого-то грязного бомжатника или притона. Судя по всему, вел он отшельническую жизнь. Целая гора вещей и мусора, принесенного с помоек города. Сотрудникам милиции потребовалась несколько дней, чтобы перебрать его хлам. Среди прочего нашлись еще вещи пропавших – шапки и куртки.
Милиция доставила мужчину в теплое отделение, накормила. А потом с ним стали беседовать. Кажется, он был больным, либо настолько пропитым, что его речь напоминала лишь невнятные мычания. Писать он тоже будто бы не умел. И судя по всему — допрашивали предельно жестко. Один офицер переборщил, печень Михаила Владимировича не выдержала и лопнула. Скончался он быстро. Брать вину на себя не хотели, и раз уж есть неопровержимые улики, да и задержанный так и не смог ничего по этому поводу сказать – повесили все на погибшего. Якобы, напал на сотрудников во время допроса и умер при сопротивлении. В общем, не уверен, как тогда точно было, но спустили все на тормозах. Родственников у задержанного не было. Удобно. Ни у кого даже не возникло сомнений в виновности задержанного.
Так и прошло еще примерно шесть месяцев, пока кто-то не положил в почтовый ящик отделения милиции большой конверт с видеокассетой внутри. На конверте было написано красной ручкой «об оставленных ботинках». Видеомагнитофон, который использовался крайне редко, не смог включиться. И мы ждали какое-то время, пока сержант привезет из дома свой личный. А когда включили кассету в отделении, то были шокированы. То тошнотворное зрелище еще ни раз мелькало в моих жутких ночных кошмарах.
Запись длилась не больше десяти минут. Очень плохое качество, сделанное на старую камеру в трясущихся руках. Зернисто теплое изображение в оттенках сепии мелькало в полосках белого шума, а потом в верхнем углу появился небольшой красный кружок, и картинка стала четче проявляться. Все помещение, в котором происходило действие, было покрыто пыльной и состаренной, возможно местами треснувшей плиткой серо-бежевого цвета. На экране стали постепенно проявляться очертания дивана с сидящими на нем силуэтами трех людей. Участники будто бы смотрели под камеру, которая их снимала. Судя по свечению на их телах, они сидели напротив телевизора. Звука на видео не было. Мы смотрели его в абсолютной тишине. Первое, на что мы сразу обратили внимание – у всех участников данного фильма отсутствовали стопы. они были ампутированы. Возможно, чтобы люди не могли сами перемещаться и сбежать.
Мы узнали в них наших пропавших девушек. Взрослая девушка сидела в лиловом домашнем халате. А дети – в одинаковых пижамах для сна голубого цвета. Вот только женщина была будто перекрашена в в коричневый цвет, а не ярко рыжая, как было заявлено в момент пропажи. А головы детей были перебинтованы каким-то эластичными бинтами так, что доступ к лицам получался только с глаз и рта. Картина детей мне напомнила о таком древнем ритуале китайских женщин, именуемым «Золотой лотос». Это когда девочкам ломали кости стоп и туго перетягивали их тканью, чтобы уменьшить размер ноги и изменить ее форму навсегда. Только в нашем случае были задействованы их лица. Предполагаю, похититель тоже хотел деформировать форму их лиц. Но поскольку первая пропавшая из-за высокого роста немного выделялась, и в сравнении с другими женщинами, по фотографиям, ее лицо отличалось особой вытянутостью. Возможно, обмоткой лиц детей похититель хотел, чтобы они были больше похожи на похищенную женщину. Чтобы они были одной семьей. Но то были лишь наши догадки. Все это видео напоминало какую-то больную семейную идиллию. Мать с двумя детьми перед телевизором. Отец, предполагаемый похититель, снимает это все на видео. Чья-то отвратительная и кошмарная фантазия.
Тогда я не выдержал и побежал в туалет. Меня вырвало. А через несколько дней я решил запросить перевод. Что случилось с тем делом дальше – я не знаю. Просто ушел из милиции и уехал в другой город. С тех пор я пытался установить контакт с парой ребят. Но кто-то спился, кто-то сменил сферу деятельности. Сейчас лишь изредка вспоминаю ту историю и чувствую тяжесть в груди. И самое страшное, я понимаю, что по нашей ошибке во время допроса погиб совершенно невиновный человек.
ГЛАВНАЯ 