Тихо шуршал процессор. Вентилятор устало крутился, слой за слоем наматывая серую пыль. День за днём.
— Друзья! Сегодня прекрасный день!
Мари перекинула потрёпанный радиомикрофон из одной руки в другую и закинула ноги на стол — потёртые джинсы и потемневшие белые кроссовки легли на самый край покосившейся столешницы.
— Наконец-то закончилась банка кофе, и я могу открыть другую. Спросите — что же тут прекрасного? Ведь все банки одинаковые. Как и новости раньше, правда? Разные голоса, разные станции — а горький вкус один и тот же.
Её смех хрипло прозвучал в крохотной комнате без окон, с тёмными стенами, затянутыми звукоизоляцией.
— А я не соглашусь! В каждой новой банке кофе как будто менее мерзкий, чем в предыдущей. Хотите верьте — хотите нет.
Девушка пожала плечами, будто отвечая невидимому собеседнику.
— Теперь к новостям погоды. Сегодня, как обычно, холодно и безжизненно. Осадки в виде службы спасения не ожидаются.
Нервный смешок вырвался из груди. Она обхватила себя за плечи, вцепившись пальцами в растянутый свитер.
— Так что, как видите, всё как и год назад. И, собственно, каждый день с тех пор…
Она на мгновение замолчала, уставившись в чёрную стену перед собой, на которой красной краской были нарисованы триста шестьдесят три неровные палочки.
— Это все новости к этому часу. Не переключайтесь! — бодро закончила она и откинулась в кресле.
Мари отключила микрофон. Машинально. В этом всё равно не было никакого смысла. Её никто не слышал. И не услышит.
В мире больше не осталось радиостанций, привычных лживых новостей и, скорее всего, людей. В этом крылась своя ирония: теперь она вела честный эфир, вот только для него не хватало самого главного. Слушателей.
Девушка вышла из звукозаписывающей студии в соседнюю комнату — небольшую, заставленную пультами и компьютерами, хранящими мёртвое безмолвие. Мари провела рукой по пыльному треснувшему экрану, оставляя чистую полосу. Замерла перед этой темной глубиной, мысленно проваливаясь в кошмар, после которого на стене стали появляться красные палочки — отсчёт от конца.
В тот день они записывали передачу о том, почему правительство закрыло все радиостанции. По официальной версии, это было сделано ради безопасности населения. На самом деле — отчаянная попытка взять под контроль нарастающий гнев миллионов людей, осознавших, что система полностью разрушила их привычный мир.
Когда команда закончила монтировать выпуск, они решили подняться из подземного бункера на свежий воздух. Ребята первыми взбежали по железной лестнице наверх, а Мари задержалась внизу завязать шнурок на кроссовке.
До девушки ещё доносился их весёлый смех, как вдруг снаружи раздался жуткий треск. В щель приоткрытого люка ударила ослепительная вспышка. Взрывная волна с оглушительным грохотом захлопнула тяжеленную металлическую крышку.
Земля задрожала. Гул стал невыносимым, и прогремел взрыв такой силы, что девушку швырнуло на бетонный пол. Из студии донёсся звон — там летела со столов аппаратура, падали кружки и стулья.
Когда всё стихло, Мари ещё долго лежала в кромешной темноте коридора. Она поднялась и попыталась толкнуть люк, но он не поддавался. Выйти наружу было невозможно, связаться с кем-то — тоже. Никто не знал, где находится этот бункер. Никто не знал, где она.
Всё, что у неё осталось, — кладовая, забитая едой и кофе. Сначала она ждала. Потом, спасаясь от безумия, решила, что лучше говорить с несуществующими радиослушателями, чем с самой собой. Это создавало иллюзию нормальности. Обыденности. Позволяло не думать о том, что она замурована в глухой металлической коробке глубоко под землёй.
Мари вздохнула, отгоняя воспоминания, и заварила кофе, использовав воду из предпоследней бутыли. Это её даже порадовало: значит, осталось недолго. Еды хватило бы ещё на несколько месяцев, но без воды в ней не было смысла.
Она бросила взгляд на маленькую баночку с ядом. Та стояла рядом с банками кофе уже много месяцев, но Мари никак не могла решиться. Казалось, она ещё не всё сказала.
С кружкой в руках она вернулась в студию и включила микрофон. Часы пробили полночь.
— Привет всем неспящим! С вами ночной выпуск. К самым важным новостям: новый кофе оказался таким же мерзким, как и предыдущий. Какое разочарование. А ещё…
Мари осеклась. Ей показалось, что снаружи возник странный звук. Не то гул, не то вой. Она затаила дыхание. Вроде тихо.
— Вы не поверите, — медленно произнесла она в микрофон. — Но, кажется…
Звук повторился и стал громче. Он нарастал, становился ближе и опаснее.
Мари выскочила из студии и закрутилась на месте, пытаясь понять, откуда доносится этот шум. Звук шёл из коридора, в который девушка не заходила уже несколько месяцев, — туда, где лестница вела наверх, к крышке бункера.
Мари замерла. Сердце испуганно колотилось где-то в горле, словно чужое.
Скрежет сменился пронзительным свистом, а затем послышался тяжёлый грохот упавшего металла. Только тогда она поняла, что это было. Кто-то распиливал заклинивший люк.
Пространство мгновенно наполнилось голосами, топотом тяжёлых ботинок, спускающихся по металлической лестнице, и чьим-то шумным, живым дыханием. После долгой одинокой тишины эти звуки оглушали. Парализовали.
Когда в комнату вошли двое мужчин в форме спасателей, Мари не поверила своим глазам. Решила, что всё-таки сошла с ума.
Один из них подошёл к ней и снял каску. На девушку смотрел мужчина лет сорока — осунувшийся, заросший щетиной, с испачканным пылью лицом, но живой. Мари протянула к нему руку, как во сне, и робко ущипнула за щеку.
— Наоборот же надо, — добродушно усмехнулся он.
— Ой, — моргнула она, отдёргивая руку, и тут же ущипнула себя, что вздрогнула. — Вы… настоящий?
— Такой же, как и всё остальное. Идёмте. Я угощу вас кофе. Вкусным и совсем не горьким.
Мари энергично закивала и вдруг резко замерла. Перевела взгляд на одиноко стоящий в студии микрофон, который в спешке оставила включённым, когда выбежала на звук. Все эти месяцы она запускала и отключала аппаратуру машинально, совершенно не задумываясь. А получается, что всё это время…
— Вы меня СЛЫШАЛИ?!
— Не сразу, — грустно улыбнулся мужчина. — Случайно поймали вашу волну, а когда вы рассказали, что случилось, пытались определить откуда идет ваш сигнал.
Он протянул ей руку в толстой перчатке. Мари крепко сжала её, чувствуя, как неподъёмная тяжесть последних месяцев наконец падает с её плеч. Она шагнула вперёд и уткнулась лбом в плечо спасателя. Мужчина смущенно погладил её по голове и тихо сказал:
— Знаете, парням нравились ваши шутки про кофе, а я запомнил тот эфир, когда вы пели. Красивая песня. Эта, как её…
— «Забытая радиоволна», — так же тихо ответила Мари.
Она вдыхала резкий запах резины и машинного масла от его комбинезона. Впервые за долгое время ей не нужно было притворяться, что всё нормально. И, казалось, никогда ещё она не была так счастлива.
— Споёте её для меня? — спасатель мягко обнял её за плечи.
Мари чуть отстранилась и улыбнулась сквозь подступающие слёзы:
— Только если угостите кофе.
ГЛАВНАЯ 