«Скучаю по тебе. Поскорее бы ты приземлился». Я перечитывал эти слова снова и снова, едва сдерживая широкую улыбку. Всё так стремительно развивалось. Цзю Мин неплохо владела английским и попросила помочь ей попрактиковаться. Сначала это были ничем не обязывающие переписки, в которых мы нашли много общего. Потом звонки. Её голос с забавным шепелявым акцентом был похож на щебетание птиц. Сбивчивый, высокий и очень нежный, совсем не похожий на типичное китайское произношение с их гнусавым карканьем. Через месяц она предложила увидеться по видеосвязи. Сквозь небольшие помехи и зависания на меня смотрели невероятно красивые карие глаза. Она смущённо прикрывала рот ладонью, сдерживая смешок. «Ты очень красивый», — щебетал динамик, пока я пытался остановить сердце, стремившееся проломить грудную клетку. «А ты и вовсе невероятная…». Цзю Мин — самый красивый ангел мира, что я видел в своей жизни.
«Приедешь как-нибудь погостить?». Приеду… и останусь навсегда. Бангкок услужливо подкинул выгодное предложение на работу с оплатой проживания и трансфера. Всю ночь перед вылетом мы болтали по видеосвязи, и её нежная, немного грустная улыбка, такая характерная для азиатских девушек, стояла у меня перед глазами. У аэропорта меня ждал таксист с именем Мин и смешным жёлтым сердечком напротив. Насмотревшись роликов в интернете, я вежливо кивнул мужчине, на что тот насмешливо задрал бровь, не очень вежливо выдернул мою сумку с вещами и резко открыл пассажирскую дверь рядом с водителем. Странно, всегда был уверен, что в такси сажают исключительно на задние места. Обивка воняла прогорклым маслом и куревом, а потолок желтел характерными разводами. После бизнес-класса в самолёте разница вызывала отвращение и досаду.
— Отель «Ривер Рок», пожалуйста, — попросил таксиста.
— Без проблем, бро, — водительская дверь громко хлопнула, и машина резко дала по газам, откидывая меня глубже в сиденье. Краем глаза в боковое зеркало я увидел ещё одного человека за своей спиной, пока мне на голову не натянули чёртов пакет, перекрывая доступ к кислороду. Очнувшись в камере на холодном бетонном полу, я увидел десятки людей, вжимающихся в стены. Их взгляд был опущен в пол, лица и руки покрыты грязью и синяками. — Какого хрена тут происходит? — голос от удушья был хриплым и больным. — Добро пожаловать в К.К.Парк. Теперь ты работаешь и живёшь тут. Поднимайся! Через десять минут начинается твой рабочий день. — за спиной раздался странный свист, и по лопаткам пришёлся жгучий удар какой-то палкой. Боль была оглушающей, до чёрных точек перед глазами и сбитого дыхания. Такая невероятная, что я был не в силах выдавить ни звука. С этого момента разверзся мой личный тур по преисподней. Владелец бамбуковой палки, что бил меня в камере, оказался местным «старшим менеджером». Сутки напролёт я переписывался с несчастными иностранцами, прикидываясь то богатой немкой, то канадским студентом. В голове стояла мешанина из чужих жизней, слов, криков старшего менеджера и плача людей за соседними столами. Спать иногда приходилось прямо за компьютером, и всего по несколько часов. Еды практически не было, лишь грязный термопот с мутной, горькой, горелой жидкостью, мало похожей на кофе. Монитор расплывался перед глазами от усталости. Руки — тяжёлые и неповоротливые, едва справлялись с клавиатурой. Чувствуя, как сознание ускользает в забвение, я едва успел наклониться вперёд, спасаясь от удара об пол. За спиной раздался ненавистный свист, и позвоночник встретился с осточертевшей палкой. Боль впилась острыми когтями в спину. Я чувствовал, как кровь из рассечённой спины заливалась за пояс брюк, но все эти ощущения были словно не мои. Тело жило отдельно от разума.
«Прости, я сейчас не могу ответить, у меня торги», — строчили мои пальцы, пока внутри действительно происходил торг. Торг между совестью и желанием выжить. — От вас смердит за километр! Перерыв восемь минут! — орал злобный китаец с палкой. Душ — цинковая каморка метр на половину, раскалённая как сковорода. Дышать в ней было почти нечем. Облезлое ведро с мутной, пахнущей тиной водой, и всё тот же двухметровый охранник на входе, стоял, опираясь на бамбуковую трость, которой пару часов назад бил меня по спине.
— Пятьдесят девять, пятьдесят восемь…
Я выучил эти цифры на китайском, тайском, и даже уже сложно было понять, на каких ещё чёртовых языках. Минута. Минута, чтобы содрать куски футболки, прилепившейся к рассечённой спине. Минута, чтобы облиться из этого ведра и размазать липкий слой пота по коже. Ни мыла, ни воздуха, только твоя же грязная чашка, из которой поливаешь голову этой болотной жижей с остатками утреннего кофе. — Пять… Четыре… — остатки футболки радостно обхватывали такие полюбившиеся кровавые полосы на спине. Жгло неимоверно. Тело колотило от озноба, несмотря на сорокаградусную жару. Чёртов монитор выжигал глаза ослепительным светом. В помещении было почти темно, не считая сотен экранов, стоящих друг за другом. Впереди были только спины таких же пленных с грязными спутанными волосами, рваными майками и бурыми разводами на одежде. Воняло потом и гнилью. Казалось, что я подхватил какую-то инфекцию. В голове было пусто и глухо, по грязным щекам не прекращая текли слёзы от боли. Руки тряслись и не слушались, но я упорно продолжал диалоги. Сотни сообщений разом с абсолютно разными людьми под абсолютно разными аватарами. «Привет, я Джеймс». «Здравствуйте, очень приятно) Я — Ребекка». «Меня зовут — …». Внезапно меня осенило. Я не помнил своего имени. Меня зовут… Как?
Рация на поясе старшего менеджера заскрипела, выдавая истошные вопли на каком-то очередном кантонском диалекте. В комнату ворвались десятки местных охранников, угрожая автоматами и стреляя в потолок. — По камерам. Все быстро уходят в свои камеры и молчат! — толпа зажимала со всех сторон, и я уже не очень понимал, какая из этих комнат та, в которой я очнулся; меня просто запихивали в ближайшую дверь, безостановочно колотя по измученной спине. Всё как в день моего появления здесь — десятки людей жались к стене, пытаясь держаться как можно дальше от входа и вооружённого охранника.
— Здесь есть кто-нибудь? Мы с канала CGTN. Если вам нужна помощь — ответьте! — я напрягся, пытаясь прислушаться к шагам и голосам за дверью.
— Там кто-нибудь есть?! Если вы здесь — откликнитесь! Мы хотим помочь! — китайские журналисты громко стучали во все двери по коридору.
— Ни звука, — прошипел охранник, вдавливая дуло автомата в мой череп. — Они получат свои деньги и уйдут. А ты останешься. И каждый, кто откликнется, останется и попадёт на нижние этажи. Вьетнамец, стоявший рядом, рухнул на колени, резко побледнев. Грязные пальцы вцепились охраннику в подол куртки, и он испуганно начал что-то тараторить на смеси китайского и кривого английского. Единственное, что я понял, это фразу: «Только не органы. Что угодно, только не хирург». Буква «S» в слове «хирург» потонула в хрипе из судорожно сжатого охраной горла. — Помогите! Цзю Мин А! Цзю Мин! — в соседних камерах кто-то не выдержал. Раздались выстрелы и удары выбиваемых полусгнивших дверей. Последнее, что я слышал перед тем, как потерять сознание, было: «Армия Мьянмы! Всем лежать и не двигаться…»
Все права защищены. Копирование и распространение текста без согласия правообладателя запрещено.