Я надеялась, Чарли не вспомнит про мою книгу. Что море его отвлечёт, а тёплый солёный бриз успокоит мне нервы. Хотя бы сегодня… Но это была утопия.
Зарывшись в плед и засыпав ноги песком, мы слушали вздохи волн. Я изучала холмы, обрамившие бухту: в шёлковой ткани зелёных крон искала пятна дикого камня. Чарли смотрел только на меня.
– Я рад, что книга всё-таки вышла, – сказал он странным, несвойственным ему голосом.
С тех пор, как мы поженились, я написала четыре книги, но эта была самой лучшей.
– Я дочитал её в самолёте. Ты знаешь, что я твой фанат, но “Сбежавшая в мечту”… шедевр, Клэр. Серьёзно.
Я никогда не писала так хорошо. Словно бы всё остальное просто вело меня к этой книге.
Чарли забрался пальцами в тёплую горку серебряного песка. Я украдкой его осмотрела: русую чёлку слегка щекотало ветром, на белой футболке мелькали пятна от брызг, в туманных глазах отражалось солнце. Знает ли он, о чём эта книга?
Я ожидала с ужасом, что Чарли её прочитает, с тех пор, как решилась её написать. Нет, даже раньше – когда мне пришла идея.
И я бы могла оттянуть этот миг, ведь просто придумала бы другую. Тогда бы не прятала взгляд от Чарли, и мы бы спокойно отметили годовщину. Без лишних мыслей, которым сейчас не время. Не оскорбляли бы море, столь чувственно обнажившее свою вековую тоску.
Но это всё тоже была утопия. С идеями так всегда: если пришла хорошая, другим уже не пробиться. И выбор стоит лишь писать именно её или вообще больше не писать. Готова ли я была бросить писательство, чтобы не прятать глаза от мужа?
За время нашего брака Чарли узнал обо мне не всё. Тайна, которую я хранила, казалась частью меня, что показывать людям не обязательно – даже когда просыпаетесь рядом, ходите в гости к родителям и болтаете по душам. Я утешалась мыслью, что и у Чарли наверняка есть секреты, которые мне не хотелось бы обнаружить. Каждый ведь должен оставить что-то себе.
– Мне она тоже нравится, – призналась я.
– Так много любви там, – хмуро отметил он.
– Ты помнишь, как я сомневалась. Не знала, зачем мне такой роман.
– В других твоих книгах тоже была любовь. Довольно, кстати, похожая.
Чем больше работала над “Сбежавшей”, тем очевиднее становилось: нечто такого масштаба скрывать просто невозможно. А значит, Чарли всё знал. И неизбежен момент, когда он скажет об этом вслух.
– Наверное, мне уже нечего предложить миру, – улыбнулась я, – Исписалась.
– Забавно, что только в этом, – ответил Чарли, скривив губу.
Тот неизбежный момент казался мне нереальным. И только сейчас он ожил, напитался силой и встал предо мной исполином.
Я посмотрела на тёмную нить горизонта, повисшую над морщинами волн. Безразличие моря, его нарочитая безмятежность ударили копной брызг.
– Сложно придумать понятную всем любовь, когда в отношениях всё хорошо, – я примирительно потрепала его за волосы.
Чарли смотрел на меня исподлобья холодным уставшим взглядом.
– Поэтому ты описываешь чужую.
“Чью же? Не хочешь мне рассказать?”, – наверняка вертелось у Чарли на языке.
Он откопал ракушку и стал безразлично черпать песок, словно экскаватором.
Я, отозвавшись на крики чайки, вновь утонула взглядом в пучине моря.
– Порой не могу понять твою героиню, – ехидным голосом начал Чарли, – Вроде такая взрослая, а ведёт себя очень глупо. И почему у неё плохая концовка?
Вот она. Точка, которая всё повернула вспять.
– Она в конце счастлива, – сказала я обречённо.
Волна заревела, разбившись о берег.
– Нет же, вообще нет. Будет вторая часть?
Я уронила голову. Худшая годовщина.
Зачем я стала писателем? Зачем отправляла издательству эту книгу?
– Нужна вторая часть, Клэр, – упрямо продолжал Чарли, – Чтобы глупая Кэр одумалась и вернулась к её судьбе Джереми. Стоп, или в “Сбежавшей” его звали Джейк? Джейсон? Что-то они у меня смешались. Джейсон же был в “Отчаянии”, да? Точно, в “Сбежавшей” был Джесси!
– Господи боже, Чарли…
Каждое имя он помнил правильно. Все они были в книгах.
И почему я такая дура… могла же назвать их всех как угодно! Тогда Чарли, может, и не заметил бы – многое вымысел в моих текстах.
Но мне так хотелось запечатлеть его имя…
Спрятавшись за ладонями, я невольно представила тёплый янтарь его карих глаз. Поле, где мы лежали часами, держались за руки и смеялись. Я никогда больше не смеялась так сильно.
Вздрогнув, я вынырнула наружу. Чарли вскочил, развернувшись ко мне.
– Мне этот Чейз сразу не понравился, – Чарли почти кричал, – Такой он осёл, скажи? Скучный ужасно, мешается только – не то, что красавчик Джесси.
– Чарли, это фантазии. Книга, художественная задумка.
– А кто ж с этим спорит, жена моя? Я ведь сейчас иду по сюжету! – Чарли театрально плевался словами, а сталь его серых глаз разрезала воздух, – Почему, почему же Кэр вышла замуж за мерзкого Чейза?! Почему предпочла эту пытку своей настоящей любви?!
Джеймс был любовью всей моей жизни, и я это знала, как знала, что море синее. Он – огонь от меня молодой. Моё сердце и воздух – иллюзия, где я жила в последние годы, когда в реальности была с Чарли.
– Ты не подумай, книга мне очень понравилась, даже слишком! Чувствую себя частью этой истории. Высшее мастерство!
Я никогда не была бы с ним счастлива, как получилось с Чарли. И никогда бы не успокоилась.
– Никак не могу отпустить героев! Ты знаешь, ведь если бы Кэр забила на Чейза, то Джесси наверняка бы бросился к ней в объятия!
Если Джеймс позвонит мне прямо сейчас, я отвечу. Брошу свирепого Чарли смотреть на штормящее море, и кинусь в капкан посреди дороги.
– А эти мысли главной героини… какая точность и искренность, Клэр! Просто супер. Откуда ты только черпаешь вдохновение, когда мастерски раскрываешь мысли женщины в такой страшной депрессии из-за брака?
Когда я оказываюсь в местах, в которых Джеймс может быть, ищу его взглядом. Даже держу себя в форме только затем, чтобы он меня точно узнал.
– И так интересно, что Кэр винит в своём состоянии Чейза, но всё же зачем-то с ним остаётся! Зачем это ей, как думаешь?
Если мы с Джеймсом увидимся, я его поцелую. Мне наплевать, что столько уже прошло.
– Мне её даже жаль. Ведь она выбирает Чейза не из любви – Кэр с ней вообще не знакома! С одной стороны – безумие, с другой – прозябание в вечной скуке. Ничего настоящего в жизни нет. Это ж надо?..
Если мы с Джеймсом сойдёмся, точно вскоре расстанемся. Чарли – любовь уже взрослая и родная. Он – моё будущее, с которым легко построить любую крепость.
– Знаешь что, Клэр? Я подаю на развод, – он отвернулся, медленно пошёл к морю и крикнул, – Влюбился в другую женщину!
– Что?..
– Её зовут Кэр.
– Она существует или ты издеваешься?!
– Как существует Джесси.
Толстая чайка взвизгнула возле уха и взмыла в воздух, засыпав песком мою ногу.
– Чарли, нельзя шутить про развод. А из-за вымысла не разводятся.
– Когда ты пишешь с кого-то, вечно всё извращаешь, – Чарли стоял у кромки воды, а слова его доносились с ветром, – Даже с себя написала другую женщину.
– Я не стремилась писать, как есть! Это всё выдумка, да пойми ты!
Но он уже был далеко, и вряд ли расслышал фразу. А если расслышал, то не поверил. И был совершенно прав.
Все права защищены. Копирование и распространение текста без согласия правообладателя запрещено.