– Лариса!
Это мама зовет меня собирать ненавистных колорадских жуков.
– Лариса!
Ну я же предупреждала всех, что собираюсь активно лениться и ничего не делать на каникулах. Ни-чего! Совершенно. Я хочу отдохнуть.
– Да, Лариса же! – надо идти, иначе жуки победят.
Но… я делаю вид, что не слышу. Я смотрю на васильковое небо и мне кажется, что от него отделяются синие-синие бабочки. Моргаю, и они исчезают. Привидится же.
Не понимаю, зачем вообще сажать что-то на даче?! Все можно купить в магазине. И картошку, и помидоры, и огурцы. Но мама считает: свое вкуснее. Ну я бы не сказала, что вкуснее. Я бы сказала – мучительнее. Бабуля тоже говорит, что свое ценнее. Не согласна. Если учесть стоимость земли, семян, удобрений и затраченного труда. Вообще – космос цена овощам получается! Мне непонятно, зачем этот невыносимый ручной труд. Я же могу, точно могу, сделать что-то более полезное…
– Что?! – раздался звонкий голосок совсем рядом.
Я подняла глаза. На ветке смородины прямо передо мной сидел какой-то жучок. Или мотылек. Или червячок. Так-так. Что тут у нас? Маразм – рано. Шизофрении у родни нет. Может, просто перенапряжение? Да от чего?! Я уже неделю увиливаю ото всего, о чем меня просят. Пока удается.
Я приблизила нос к говорившему со мной, прищурила глаза. Красивая синяя бабочка сидела на листе смородины и смотрела на меня через лорнет, изящно удерживая его одной лапкой.
– А чего не гусеница? – наморщила я нос.
– Ну студентки гуманитарных профессий обычно гусениц не очень жалуют. Пищат, визжат или, в худшем случае, давят каблуками.
– У меня нет каблуков, – я посмотрела на свои босые ноги и пошевелила пальцами.
– Предпочитаю перестраховаться, – выдала бабочка.
– Ну гусеница была бы ближе к теме, я же, как ты говоришь, гуманитарий! – не унималась я.
Бабочка тяжело вздохнула и взмахнула своими восхитительными крыльями. Голубая пыльца посыпалась с них искорками и растаяла, не долетев до земли.
– Деточка, ну ты же не Алиса. Какая гусеница?
– Не Алиса. Ну почти. Имена-то похожи. Лариса.
– Ну вот и я почти гусеница. В смысле, была ею. Но ближе к делу.
– У тебя ко мне дело?!
– А ты думаешь говорящие бабочки просто так являются что ли?! Хочу тебе сказать, что ты немыслимо ленива. По земным меркам слишком. Умопомрачающе.
– Ну прямо умопомрачающе? – меньше всего мне сейчас хотелось дискутировать с бабочкой о свойствах моего характера. Я просто хотела, чтобы меня все ненадолго потеряли, а я бы спокойно поиграла в шарики на телефоне.
– Сногсшибательно ленива. И нет ничего, что бы ты любила делать.
– Да! Не люблю! – выпалила я. – Я просто не люблю вот это все! – я обвела рукой дачный участок. – Это так… скучно.
– В шарики интереснее играть?
– Ой, не тебе меня учить! Тоже мне – мотылек с четкой жизненной позицией! И вообще. Это – другое. Есть грань.
– Между чем и чем? – удивленно спросила бабочка.
– Между всем.
– А-а… – бабочка перепорхнула на мою, все еще вытянутую, руку и села на указательный палец. – Ну если присмотреться, то границ, как таковых, нет. Это все условности.
Она убрала лорнет в круглую сумочку, висящую на плече, и щелкнула старинным замком-фермуаром. Ну обалдеть… она еще и с сумочкой… Ну а что? Гусеница с кальяном. Бабочка с ридикюлем. Прелесть.
Но… Может, я просто перегрелась на солнце? Я подняла голову. Светило было затянуто облаками. Точно не солнечный удар.
– И чего ты ко мне привязалась? – Я поднесла бабочку к носу и почти свела глаза, чтобы рассмотреть ее милую мордочку. – Чего ты от меня хочешь?
– Да ничего уже. Упущен момент, деточка. Просто ты должна напоследок узнать, что границ не существует, но можно попробовать хоть кому-то помочь.
– Какой еще «последок»? – меня пробила дрожь и тут же пришло озарение. – Ты кто вообще? Посланник что ли?
– Угу, посланник.
– Послушай, посланная бабочка…
– Лариса! Лариса, наконец-то! – голос мамы.
Я вздрогнула, резко развернулась и увидела, как смиренно собираю в банку колорадских жуков, а мама… мама тревожно смотрит в мою сторону.
– Это еще что такое?! – я оторопела.
– Грань перед стиранием немного истончилась, и ты сейчас видишь ту реальность, в которой пошла помогать матери сразу, не тормозя и не задумываясь о смысле бытия и всепоглощающих шариках.
– Как это?! – не понимала я.
– Ах, да. Ты же полный гуманитарий… не физик-теоретик. Тебе не понять, – снова вздохнула бабочка. – Смирись.
– Подожди! Все не так запущено! Я понимаю, что вижу другое течение событий. Но так ведь не должно быть!
– Не должно, – согласилась бабочка. – Но есть. Как бы попроще сформулировать… Вот сколько принятых решений – столько и течений реальности существуют параллельно.
– Ты хочешь сказать, что каждое решение…
– Да-да. Каждое решение образует новую линию реальности. И их немыслимое множество. Знаешь, иногда они соединяются, иногда исчезают и растворяются в небытии. Это если решения ведут не туда, куда надо.
– А кто определит – куда именно надо?!
– О. Это вне моей компетенции, деточка. Но я пришла тебе напомнить, что именно отсутствие деятельности и ведет к тупиковым веткам. И ты, кстати, сейчас в одной из них. То есть, ты скоро исчезнешь, потому что совершенно бессмысленно проводишь время последние три года. Ты отказалась от такого количества возможностей саморазвития и самосовершенствования!..
По спине пробежал холодок, и меня замутило.
– Сначала тебе станет зябко. Потом может тошнить. Это признаки истончения твоей реальности.
– Да что ты такое несешь, насекомое!
Я была вне себя от гнева! Как это – я пропаду?! Но с другой стороны… вон же я-там, собираю этих треклятых жуков, мило болтаю с мамой. Только вот я-здесь перестала слышать, о чем идет речь, и та часть сада словно подернулась туманом.
Вокруг меня появись еще несколько синих бабочек и мотыльков. Засверкали какие-то огоньки, рассыпающиеся, если до них дотронуться рукой. Огоньков становилось все больше и больше. Они кружились вокруг меня, утягивая в сияющий водоворот.
– Что это? – еле слышным голосом спросила я, силы быстро покидали меня.
– Твоя реальность начала растворяться среди вибраций струн мироздания, – ответила бабочка и пропала.
Мне стало очень холодно, закружилась голова и я ощутила, что тону в глубоких синих водах и размахиваю то ли плавниками, то ли крыльями… Постепенно я растворялась, менялась, трансформировалась, становясь похожей то ли на бабочку, то ли на мотылька, то ли на гусеничку, ползущую по картофельному листку…
Огромные пальцы осторожно взяли меня и, уже было, бросили в банку с колорадскими жуками… Нет! Пожалуйста, нет! Они же растерзают меня и от моего существования не останется совсем ничего…
– А какой был смысл в твоей жизни? Что ты принесла в эту Вселенную? – долетел голос из какого-то далекого далека.
Огромные знакомые сапфировые глаза надо мной. Глаза всесильного существа, умеющего делать правильный выбор.
– Надо же. Синяя гусеничка. Милая.
Пальцы сажают меня на лист смородины, и я крепко цепляюсь за него лапками. Нет, я не упущу этот шанс! Я обязательно предупрежу ее, что будет, если она станет лениться! Я не дам ей исчезнуть! Только бы набраться сил, только бы вырваться из морока…
Меня клонило в сон все сильнее, и похоже, я начала превращаться в куколку, чтобы выпорхнуть из нее синей бабочкой.
Все права защищены. Копирование и распространение текста без согласия правообладателя запрещено.