Течение

Река текла белыми кружевами тополиного пуха, оттого утопленница казалась невестой в фате. Даже с берега было видно красивое строгое лицо плывущей на стремнине девушки, казалось, лежащей на волнах. 

— Не лезь, пожалуйста. Давай просто полицию вызовем или спасателей, они сами достанут, — попросила Вика. 

Ей было страшно — не так она планировала встретить рассвет, не для того увела Борю от остальных одноклассников, пришедших на берег после последнего звонка. Но Борис уже скинул ботинки, брюки и рубашку и решительными длинными шагами входил в реку. Он такой всегда был: узкоплечий, бледнокожий, с высоким голосом — чтобы выделиться среди других мальчишек, приходилось лезть вперёд, быть смелее всех. 

— Не надо! — Ещё раз попробовала его остановить Вика, но Борис уже плыл, широкими махами загребая воду и фырча. Борис в глубине души знал, что он на самом деле трусоват, и потому не мог позволить, чтоб это и другие узнали. Иначе заклюют, не отстанут, как не раз и не два заклёвывали при нём других таких же ребят, неказистых, нескладных и обычных. И не важно, что сейчас на берегу его видит только Вика, а она лучше остальных. Со страхом так: один раз не переборешь себя, отступишь — и уже не выбраться, будешь дрожать в раковине студенистым моллюском-жемчужницей, а у жемчужниц одно имя хорошее, а остальное мерзость. 

Вода оказалась неожиданно холодной. Борис думал, что она прогрелась за день и не успела остыть, но она остыла. Течение на середине реки на стремнине тоже было намного быстрее, чем казалось с берега. И хотя Борис неплохо плавал и грёб по течению, спустя пятьдесят махов каждой рукой девушка не особенно приблизилась. 

Спустя ещё пятьдесят махов Борис понял, что выдыхается, а до девушки всё ещё было довольно далеко. Стал плыть более размеренно, по-лягушачьи, гребя руками плавно в стороны. Так стало легче, но и расстояние до девушки сокращалось медленнее. 

Посмотрел на берег. Вика шла по пляжу боком, глядя на него, нелепо подпрыгивая и перебегая. Борис махнул ей рукой. 

Вика что-то крикнула в ответ, но ветер отнёс слова в сторону. Остановилась и достала из сумочки телефон. Наверно, всё же решила вызвать полицию. Стоило сразу это сделать. 

Борис отвернулся от берега и сосредоточился на теле девушки. До него всё ещё было метров пятнадцать.

Он устал и начал замерзать. До этого согревался работой, но теперь плыл медленнее, и холод воды чувствовался. Борис вдруг совершенно ясно понял, что может и не доплыть до берега, если решит прекратить погоню. От этой мысли похолодел ещё сильнее. С ним часто такое бывало: понимание, что одной храбрости мало, что нужно на самом деле что-то большее, приходило поздно, когда уже в очередной раз ввязался во что-то опасное, ненужное, глупое. Так он ногу впервые сломал, когда, услышав про паркур, не просто прыгнул с остальными пацанами с гаража, а прыгнул с сальто, спиной вперёд.

“И зачем полез? Перед Викой выпендриться? Чтобы что? Доказать, что тоже крутой, не хуже остальных, не хуже Сани с Алексеем? А Вике это зачем? К чёрту эту школу, к чёрту их всех, уеду.” 

Но пока нужно было догнать утопленницу и держаться за неё, чтобы дать отдохнуть мышцам.

Борис снова попытался плыть махами, опуская голову в воду и шумно и одышливо выдыхая между гребками. Махи выходили недостаточно резкие, короткие, и спустя двадцать секунд он снова вернулся к лягушачьему стилю, только ещё больше устав. Расстояние между ним и телом сократилось всего на три метра. 

Теперь Борис не смотрел на берег, не видел, что пляж с рыдающей Викой остался позади и сменился непролазными кустами ивняка. Не видел, как Вика, собравшись с силами, размазав по лицу слёзы, побежала по грунтовке, идущей параллельно берегу. Вика помнила, что через пару километров ниже по течению есть старый мост, раньше соединявший окраины посёлка с заливными лугами на другой стороне реки. Когда от бега у Вики сбилось дыхание и закололо в боку (учитель физкультуры говорил, что надо выдыхать только на левую ногу, чтобы такого не было, но Вика всегда забывала), возле неё остановилась машина спасателей. 

— Не ты звонила про утопающего? Садись, перехватим у моста, если ещё жив. Раньше из-за кустов не получится. 

Медленными гребками в стороны, сжав губы и разжимая их только для выдохов, толкал Борис себя вперёд, к телу.  

Из-за поднятой над водой головы шея под затылком начала болеть, спина и руки уже давно гудели; мокрые комочки тополиного пуха норовили затечь в нос и рот с волнами. Но расстояние до тела сокращалось. 

До него оставалось всего пара гребков, когда резко схватило спазмом левую ногу. Из глаз, смываемые тут же брызгами воды, потекли слёзы. 

Через боль Борис ещё несколько раз сильно махнул руками, наконец настигнув тело. Из последних сил потянулся, чтоб схватить ногу утопленницы, но вдруг обнаружил под рукой одну воду. Промахнулся?

Коротко смахнув с глаз воду и слёзы, снова потянулся к телу, но вновь махнул рукой мимо.

Не поверил глазам, когда труп вдруг вильнул ногами, а потом одним сильным гребком рук отдалился от Бориса на полтора метра. 

Утопленница приподнялась над водой, как на кровати привстала, и, глядя на Бориса идеально круглыми желтоватыми глазами с крупными зрачками без радужек, улыбнулась. Мелькнули между губ мелкие зубки, будто заточенные напильником. 

От удивления и ужаса Борис забарахтался, нахлебавшись воды. Сведенную судорогой ногу спазмировало ещё сильнее. 

Перевернувшись на спину, Борис стал разминать икру, тянуть большой палец к груди, одновременно барахтаясь и пытаясь отплыть в сторону. Снова нахлебался, но ногу отпустило. 

Медленными плавными гребками развернулся и стал выплывать. Он заставил себя не думать об ожившей утопленнице, сосредоточиться на береге, до которого было невероятных двести метров минимум. Считая гребки, чтоб привычными и понятными числами заместить в голове иррациональное, невозможное, попытался ускорить себя.  

Спустя десяток метров ногу снова свело. Борис снова ее размял, но теперь свело правую. Размяв и её, остался плыть на спине, глядя мутными от слёз и воды глазами на успевшее взойти белое солнце. Затылок жгло чувство чужого взгляда. Борис снова поплыл, оглядываясь. Увидел впереди по течению мост, на котором стояли люди в форме, разматывающие верёвку. Рядом с ними стояла откуда-то взявшаяся Вика. Неужели опередила его по берегу? 

Попытался махнуть спасателям рукой, с трудом поднимая её над водой, когда прямо перед лицом всплыло лицо утопленницы, щёлкнуло зубами и захохотало по-чаячьи, подвзвизгивая.  

Борис оттолкнул лицо двумя руками, но оно через секунду всплыло снова, теперь правее, и снова защёлкало зубами. Борис попытался ткнуть лицу в глаза пальцами, но утопленница легко, по-змеиному грациозно увернулось и нырнула. Борис почувствовал, как по его животу провели чем-то склизким, гадким. Через секунду по ноге, ещё через секунду снова по животу. Борис несколько лет назад ездил с родителями в Адлер и там после шторма прибило к берегу множество маленьких медуз. Мать с отцом говорили не купаться, но Борис конечно же полез и поплавал две минуты вдоль берега, постоянно задевая студенистые медузьи головы.  Прикосновения играющейся с ним утопленницы напомнили тех медуз. Он из последних сил погрёб к мосту. 

— Это ещё что такое рядом с ним? — спросил один из спасателей.

Второй, разматывающий верёвку с привязанным к ней спасательным кругом, наклонился над перилами, подался вперёд, разглядывая. Выматерился.

— Бросай верёвку, я в машину за ружьём. Кельпи!

— Вот чёрт, откуда? Они ж здесь не водятся!

Напарник бежал к машине, другой спасатель стал разматывать верёвку и, привязав один конец к перилам, бросил конец с кругом в воду, но до Бориса было ещё метров тридцать и круг не долетел. 

Борис увидел брошенный ему круг, рванул к нему, молотя по воде руками и ногами из последних сил, пытаясь отогнать тварь. 

Та, видимо, тоже увидела других людей, а потому бросила играться, одним движением, плавным и грациозным, подплыла под Бориса, секунду они плыли синхронно, он на поверхности и она точным его отражением в толще воды. Пружиной бросившись, обвила добычу. 

Хватка твари оказалась намного сильнее, чем Борис думал, и он мгновенно почти пошёл ко дну, захлёбываясь и хрипя. 

Вика на мосту увидела, как вода вокруг Бори вспенилась, а потом вдруг что-то длинношеее, белёсомордое оплело Борину шею своей шеей и впилось ему в щёку, утягивая его под воду. Вика завизжала:

— Да сделайте что-нибудь! 

От машины по мосту грохотал тяжёлыми ботами спасатель, что бегал за ружьём. Второй, причитая, наощупь стягивал с ноги ботинок, а глядел в реку, где на месте Бори только бурлили пузыри и расходились круги. 

— Да что ж вы? — Вика легко вскочила на перила и ласточкой нырнула вниз. Попытавшийся её схватить спасатель не успел и заматерился, повалился на мост, стаскивая второй ботинок. Прыгнул следом за девушкой вниз, сверкнув в воздухе торчащей из дырки в носке пяткой.   

Второй спасатель подбежал к перилам моста и стал водить стволом, выцеливая. Внизу спасатель ухватил Вику за волосы и тянул к спасательному кругу, несмотря на её взбрыки.

— Силы есть? Лезь наверх, живо!

Вика послушалась. Нырнув, она не увидела в воде Борю, но зато увидела что-то длинное, скользкое и изменчивое; жуткое в своей неправильности и неуместности. 

Вика уже залезла наверх и перекатывалась на мост, когда под лезущим за ней следом спасателем взбурлилась вода и что-то человекообразное стрелой вынырнуло из воды и потянулось к ноге спасателя удлинившейся, ставшей похожей на лошадиную, мордой. 

Грохнул выстрел, пуля прошла мимо. Тварь прокричала выпью и ушла под воду без всплеска, как китайские прыгуньи с трамплина на Олимпиаде. 

Спасатель грузно выбрался на мост, отплевался и отфыркался, потом разлёгся звездой, глядя на небо, булькающе нервно засмеялся. 

— Она меня за пятку лизнула.

— Молодая, игручая. Взрослая отхватила бы ногу по колено, — не улыбнулся спасатель, что стрелял. — А ты чего творишь, дура? Никогда так не делай больше. 

— Там же Боря был, он бы за мной тоже прыгнул. — И Вика разрыдалась. Спасатель обнял её за плечи, успокаивая; девушка была мокрой и пахла почему-то можжевельником.

— Ну хватит, хватит, — сказал он, когда девушка немного успокоилась. — А почему от тебя ёлками пахнет?

— А откуда у вас ружьё? — спросила Вика.

— Некоторых не спасти без ружья.

— А у нас выпускной был. Мы джин пили. Вы убьёте эту тварь?

— Из ружья её не убить. И это детёныш, значит, есть и взрослые неподалёку. 

— Но вы их поймаете?

— Убьём.

***

Через несколько дней Вика стояла на том же мосту и смотрела, как водолазы ищут тело Бори. Глеб Иванович — Вика успела познакомиться со спасателем с ружьём — стоял здесь же, тоже смотрел на воду, на рыб, плывущих по реке кверху брюхом. 

— В интернете написали, что опять завод сбросил в реку какую-то отраву.

— Ага, — кивнул Глеб Иванович, — сбросил. Как обычно.

— А рыбы? Они же не при чём.

— Рыбы — символ христианства.

Вика долго молчала, прежде чем спросить: 

— А где на таких спасателей, как вы, учат? Не знаете, есть набор?

— Набор всегда есть. А как же рыбы?

— У меня папа рыбак. 

— Не боишься, что придётся с моста опять прыгать?

— Боюсь. 

— Хорошо.