Меня зовут Таисия. Обычная студентка юрфака в маленьком провинциальном городе. И я одна из тех, кто с детства видит мёртвых. Еще в юности родители водили меня по врачам в попытке избавить от этого.
Но приходит время, когда грань между сном и реальностью стирается. Все, что ты однажды видел во сне, вдруг начинает просачиваться в реальную жизнь. Это произошло на моё 20-летие.
В ночь накануне дня рождения мне приснился сон. Я в одной ночной сорочке босиком стою в лесу. Помню запах сырых листьев вперемешку с грязью. Под ногами вязкая и холодная земля обволакивает ноги до щиколотки. Я подняла голову и увидела свою подругу Ирку. Она стояла и смотрела на меня испуганными глазами. Лицо серо-бледное, глаза тусклые, как у мертвеца. Это было странно — ведь подруга жива.
Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но не смогла. Сердце мое заколотилось. Я попыталась подойти к ней, но что-то не подпускало — словно невидимые цепи держали за ноги и не давали сделать шаг.
Ирина молча подняла руку и пальцем медленно провела по шее, разрезая тонкую ткань — по линии разреза потекла густая алая кровь. Я пыталась кричать: «Стой! Прекрати! Не делай так!» Но в её глазах застыл ужас. Она не могла говорить, но по движению губ я прочла: «Помоги».
В этот момент почувствовала, что мы не одни в лесу. Холод за спиной — кто-то стоял и наблюдал.
Я очнулась в своей комнате. Сердце колотилось в бешеном ритме, еле дышала в попытке собрать весь воздух, словно он остался в том лесу. Лес и Ира исчезли.
Вытирая пот со лба, поняла — да я проснулась.
Что же это было? Сон? Предупреждение?
Нащупав в темноте свой телефон на тумбе, я разблокировала его. Сообщения от Ирины:
«Таська! С днём рождения! Встречаемся в десять у клуба «Ночные стражи».
***
В этот день мы с подругой Ириной изрядно тусанули. Клуб, алкоголь, всё как обычно в свой день рождения. Но тот сон меня не отпускал.
— Ирин, мне сон приснился. Я боюсь за тебя. Что-то должно произойти! — Я кричала Ирине в ухо, пытаясь перебить гул музыки диджея и толпы.
— Тась, забудь про свои сны хотя бы сегодня, — отмахнулась подруга, — сегодня твой день, расслабься и оторвись так, как будто живешь последний день.
Я не помню точное время, когда вышли из клуба. Было уже темно. Помню только, как мы спросили время у таксиста, и, если не ошибаюсь, было что-то около четырех часов после полуночи.
Подруга была навеселе и еле стояла на ногах. Голова кружилась от лишнего бокала виски. Да, пятый бокал был явно лишним. Прохладный осенний ветер пробирал до костей. Мы оделись в лёгкие куртки, но к ночи осень показала свои права.
Поняв, что Ирку я одна не донесу, мы вызвали такси. Указав адрес её дома, отправились в путь. Таксист что-то бормотал себе под нос в попытке завязать разговор, то и дело отвлекаясь от дороги.
Мы проехали лесополосу, я ощутила на плече чью-то ладонь. В голове раздался голос бабушки: «Тася, опасность, дальше тупик».
Не успела я крикнуть таксисту, как машина выехала с дороги. Визг колёс оборвал ночной гул. Всё, что я помню: вспышки фар, переворот машины и вот миг — я лежу пристегнутая ремнем, руки свисают вниз, что-то капает с моей головы. Я приоткрыла глаза, на ладонях и по рукам течет алая жидкость. В левом предплечье почувствовала резкую боль, ремень впивался в мои кости, продавливая их. Повернув голову, я увидела Ирку, она была без сознания, голова неестественно повернута в сторону. Из шеи торчит стекло, откуда сочится кровь. Мой взгляд упал на водителя. Тело таксиста впилось в рулевое колесо. Голову я не увидела. Она была размозжена об руль.
Дальше тишина, лишь знакомый голос: «Живи, слышишь? Ты нужна нам. Всем нам, на тебе печать».
***
Очнулась в пустой комнате больничной палате. Подошла к окну, но вместо солнца на улице светило странным фиолетовым оттенком. Я пыталась вспомнить что произошло, но память никак не возвращалась. Около двери палаты я увидела Ирину. Она стояла молча и смотрела на меня своими большими испуганными глазами. Странно — подумала я — после вчерашнего, платье на ней чистое.
Уголки губ Ирины приоткрылись, она попыталась прошептать что-то, но я не слышала ее, словно, между нами, невидимая стена, заглушающая звуки. Я хотела подойти к ней и обнять, но она подняла руку и неожиданно заговорила:
— Стой, тебе сюда нельзя, ты и здесь быть не должна. Ты живая, они чуют тебя.
— Что ты такое говоришь? Ты тоже живая! — Мой голос дрожал, я не понимала почему она не подпускает меня к себе.
— Нет Тась, мое время пришло, а ты живи. Ты должна жить. Ты нужна нам всем.
— Кому я нужна? Что происходит?
Вдруг снова почувствовала тот холод, как во сне прошлым вечером. Его ни с чем не перепутаю. Повернулась назад и увидела сгусток чёрной фигуры. Оно напоминало фигуру человека, но глаза и рот у него отсутствовали. Я стояла не в состоянии пошевелиться. Руки и ноги не слушались. Стояла так секунды три, пока фигура не начала движение в мою сторону. За спиной услышала крик Иры:
— Тася, беги!
Я обернулась к Ирине и увидела дверь за её спиной. Ринулась к ней, но ноги не слушались, а дверь отдалялась от меня. Я почувствовала легкое прикосновение холода по моей спине. Эта фигура — меня догоняет. Еще миг, я хватаю ручку и проваливаюсь за дверь.
Дальше — темнота. Не было ни сущности, ни Ирины. Словно мир остановился. Веки начали приоткрываться — сквозь темноту проходил легкий тусклый свет лампы на потолке. Дальше пришли звуки. Странные пищащие звуки врезались в ухо. Повернув голову, я увидела рядом множество проводов, подсоединенных к моему телу.
Возможно, я кричала во сне. Да, наверняка кричала, но комната была пустой. Только легкий, приглушенный свет в палате немного освещал ее, давая понять, где я нахожусь.
Мне нахлынули воспоминания: Ирина, сущность, дверь.
Ирины больше нет!
Не будет больше ее звонкого смеха, сообщений по ночам, слова «забей и веселись», когда я в очередной раз рассказывала ей свои сны. Ничего больше не будет. Мой самый страшный сон оказался реальным. Я здесь, а она теперь по ту сторону одна, с этой тварью.
Я попыталась встать с кровати, чтобы осмотреться. Комната была мне незнакома, но, встав, почувствовала резкую боль в области груди. И легкое головокружение. Ощупывая тело, я нащупала переплетенные бинты вокруг моей груди. Голова трещала, словно по ней бьют молотком, а боль в груди, под бинтами только нарастала.
Осмотрев комнату, я поняла, что нахожусь в больничной палате. Рядом стояла еще койка, зашторенная занавеской. Странно, никто не слышал, как я кричала?
В палату забежала медсестра в белом халате. Женщина, лет сорока трёх, со светлыми волосами, торчащими из-под медицинской шапки:
— Таисия, вы очнулись? Не вставайте. У Вас сотрясение и перелом ребер. Ремни безопасности немного повредили ключицу. Мы боялись, что вы не очнетесь как… — она запнулась, отвела глаза.
— Ирина умерла! — констатировала я, — Я знаю.
— Но как? Откуда? Кто вам сказал? — удивилась медсестра.
И лучше ей не знать откуда получила эту информацию.
— Не важно, — отвернулась я к стене, не желая больше вдаваться в подробности моих новых знаний.
***
Сегодня похороны Иры. Я стояла и смотрела как опускают гроб. Женщины рыдали, протирая слезы, мужчины стояли, смирно выдерживая суровые лица.
— Не думал, что у Иры столько друзей. — Подошёл ко мне Коля, её старый друг детства, с кем они практически выросли с пелёнок.
Он был невысокого роста, темные, чуть растрепанные волосы с кругами под глазами. Похоже не спал уже несколько суток. Они были близки и по нему было заметно, что Ира была не просто подругой. Новость его сильно подкосила.
— Как ты? Тебе, наверное, не легко. На её месте могла быть ты.
— Ей там не лучше. — Ответила я, вспоминая ту тварь и лицо Иры со словами — «Беги». Она там в опасности, а я здесь стою и смотрю, как опускают её гроб.
Коля поднял брови от удивления, но не придал значения словам, списав на депрессию.
В какой-то момент заметила блик фигуры рядом с соседней могилой. Я не успела ее разглядеть, она исчезла так же быстро, как и появилась. Но меня что-то потянуло к этой могиле. Перейдя пару оградок, наткнулась на старую заброшенную надгробную плиту. В старой мраморной доске было высечено: Баринов Константин Николаевич. 1917-1943 год.
Не успела отойти от оградки, я ощутила головокружение. Тело перестало слушаться. Не удержав равновесие, я рухнула на колени.
К горлу подступила тошнота. Рядом с соседними оградками показались белые, человеческие фигуры. Лица разглядеть не могла. Они то сливались, как одно целое, то снова разделялись.
В какой-то момент пошли вспышки образов и сюжетов. Глубоко под водой. Воздуха не хватает. Дальше сдерживать дыхание не могу. Задыхаюсь, вода попадает в рот и нос. Во рту ощущаю привкус водорослей и болота. Открываю глаза, и снова на кладбище. Вспышка, и уже в подвале. Руки и ноги привязаны тугой веревкой. Не могу пошевелиться. На меня идёт человек с ножом. Снова вспышка, и я на том же кладбище.
В голове стоит гул перебивающих друг друга голосов: «Мы нашли тебя. Ты должна нам помочь. Помоги нам уйти».
Сквозь гул прорвался голос Ирины:
— Вставай и иди. Ты должна жить. Тебе здесь не место. Срочно уходи.
Я подняла глаза, рядом стояла Ирина. В том же красном платье. Она была не белой фигурой, а видна отчётливо — как живая, в полный рост.
— Ира, это ты? Ты жива?
— Нет, я не жива, но ты тоже в опасности. Они не могут уйти, пока их боль живет с ними. На тебе метка. Они видят её и идут за ней. Ты пропускаешь их боль через себя, так они могут перейти в иной мир, но ты не выдержишь их всех. Срочно нужно уходить отсюда!
— Я не могу встать. — пробормотала едва в сознании.
Но силы уже уходили. Видения сменялись одно за другим, голоса накладывались. Из дальних уголков кладбища сгущались и приближались белые фигуры.
«Вот и мой конец», — промелькнуло в голове. «Вот так приняв чужую боль, и умру здесь на кладбище».
Мои мысли перебил прибежавший за мной Коля. За ним подбежали санитары. Я не могла стоять. Меня уложили на носилки и вынесли за пределы кладбища. Видела, как белые фигуры толпятся у границы с кладбищем, и не могут выйти за её пределы. Но я понимала: на этом ничего не закончилось, все только начинается.
***
Открыв глаза после похорон, я лежала на скамейке в парке. Поднялась и осмотрелась вокруг — парк пуст, нет ни ветра, ни птиц, словно город вымер.
Пройдя пару метров, я увидела, черный силуэт человека. Его кожа была полностью обуглена, от него исходил запах гари вперемешку с копченым мясом. Из остатков кожи проступали странные гнойные прожилки, словно он все еще был жив.
Он умер в страшных болях и эти образы слились в его эфирное тело. Сквозь черную, обугленную кожу виднелись зрачки. Он стоял напротив и смотрел на меня, пытаясь что-то сказать, но не мог. В глазах читалась печаль и боль. Я вспомнила ту странную табличку у могилы с надписью: «Баринов Константин Николаевич». Его могилу видела на кладбище.
Что-то заставило подойти ближе. Я дотронулась до него — руки скользнули по жиже из угля и остатков мяса, но видения сменились, и я оказалась в срубе деревянного дома. Паника охватила мое сознание. Слышала звуки забиваемых дверей и окон. По ту сторону дома слышала немецкий говор. Они хохотали и заколачивали ставни. В голове пронеслось: “Немцы, они в деревне и знают, что я здесь. Жена и сын? Где они? Живы? Взяли в плен? Я понимала: эти воспоминания — не мои, но чьи же?”
В нос ударил запах дыма. Легкие горели от едкого запаха гари. Дом заполнился дымовой завесой.
Они подожгли дом. Поняли, что я здесь. В панике пыталась найти выход, но выхода не было. Люди за домом заколотили все окна и двери!
Я в ловушке!
Огонь окутывал дом: пол, стены, потолок. Тело охватило жаром и острой болью. Кожа чернела, обуглилась и покрывалась пузырями. Это конец, — проскочило в голове — мой конец.
Я отошла от черного силуэта. Он исчез, но чувство жжения кожи не покидало. Боль от огня въелась в мою память.
Пытаюсь проснуться, но ничего не выходит. Начинаю понимать, что так просто не отпустят. Мне нужно найти выход.
По пути наткнулась и на другие души: мужчина в спортивной одежде. Глаза, нос и рот заполнены остатком цемента. Девушка с распухшим лицом и телом — утопленница. Это был мир душ, погибших насильственной смертью.
Тропа привела к зданию: высокое, четырехэтажное напоминало больницу. Зайдя внутрь, я прошла по коридору. Здание было пустым: ни людей, ни призраков. Фигура промелькнула за моей спиной. Обернувшись, увидела старика в больничном халате лет 75.
— Ты что тут делаешь? Тебя здесь быть не должно, — закричал он встревоженно.
— Я… Я не знаю, как сюда попала, но что вы тут делаете? Здесь только души умершие насильственной смертью, а вы умерли естественной…
— Я сам выбрал этот путь, но ты здесь быть не должна. Они чуют тебя и придут за тобой. Были и другие подобные тебе, но я не мог всех спасти. Некоторых забрали Молуны.
— Молуны? — я впервые слышала такое название этим сущностям. У них есть название?
— Молуны — астральные твари. Они охотятся на таких как ты — с черной меткой проводника. Ты не одна с такой меткой. Подобные тебе помогают душам перейти в иной мир перенимая их боль на себя. Таков твой дар, дитя, но и проклятье. Метка может случайно забрасывать пограничные миры между жизнью и смертью, где души не могут перейти в свет. — Печально вздохнул старик.
Он схватил меня за руку и потащил в небольшую комнату. В комнате стоял запах антисептиков, одна кушетка и больничные шкафы с кучей медицинских принадлежностей.
Он положил меня на кушетку и судорожно начал набирать жёлтую жидкость в шприц и бормотал себе под нос:
— Они уже идут. Уже близко. Молуны поглотят твою душу, и ты исчезнешь. Тебя нужно вывести отсюда.
Я заметила, как свет в коридоре начал мерцать и тот самый холодок. Снова этот озноб, пробирающий кожу.
Старик поставил укол в руку и жидкость заполнила мое тело. Я начала закрывать глаза. Силуэт старика начал исчезать.
Очнулась от голосов рядом со мной.
— Таисия Сергеевна? Наконец-то вы проснулись, — услышала женский испуганный голос.
Рядом со мной стояла женщина лет 30 в белом халате. Слева от нее стоял мужчина примерно этого же возраста, в таком же белом халате. Вокруг белые стены, кровати, напоминающие больничную палату.
— Где я? — попыталась встать с постели, но тело еще было слабо и не поддавалось моим усилиям.
— Вы в психиатрической больнице. Вас привезли после похорон Ирины Владимировны. Всю дорогу бормотали, что Ирина говорит с вами. Вы спали двое суток не просыпаясь. Нам пришлось вливать раствор для питания. Но, к счастью, все позади. Пока побудете здесь под наблюдением. Подскажите, вы еще видите Ирину? — невозмутимым лицом спросил врач, делая заметки в папке.
В этот момент за его спиной увидела около десятки белых фигур. Они толпились за врачом и шептали: «Ты должна нам помочь. Нам нужно выйти отсюда. Ты наша надежда».
Я вздохнула осознавая, что отсюда я выйду еще не скоро, но лечение мне не поможет.
Моя миссия — принять их боль, чтобы они могли уйти. Но Молуны меня так просто не отпустят. Они знают кто я. Это мой дар и проклятие.
ГЛАВНАЯ 