«Хочу на море», – с тоской подумала Саша Коровина.
Дыры в стенах отозвались сочувственным гулом.
Рекламная листовка висела на дверце шкафа, приколотая булавкой, как бабочка. На ней тёмно-синяя гладь океана сливалась с бездонным небом, и золотистый пляж блестел под палящим солнцем. Кричащие буквы гласили:
Найди заветный код под этикеткой и выиграй путёвку на 7 дней. Спонсор отдыха – пиво «Мёртвые воды».
Стоило Саше закрыть глаза – и слышался шум прибоя. Он проникал в кухню вместе с солёным бризом и наполнял тело блаженным трепетом.
Вздохнув, Саша подняла веки. Аромат моря стал запахом пищевой соды, а шелест волн – урчанием спускаемого унитаза. На ржавой плите в большой кастрюле тушились кости. Сняв пену, девушка вновь принялась за пятно на линолеуме.
По кухне сновали жирные рыжие тараканы. Они больно кусались: всё Сашино тело было в зудящих красных следах. Когда она давила насекомых, те хрустели, превращаясь в такие вот пятна.
Как же трудно они оттирались.
Над Сашей нависали бетонные стены, оклеенные жёлтыми обоями в горошек. Казалось, вся квартира была сделана из уродливых чахоточных стен. В каждой зияли десятки дыр с кулак размером. Из них кто-то жадно глядел и частенько не к месту смеялся.
Из ванной донёсся пронзительный вопль Андрюши, словно разом завели дюжину дрелей. Младенец мог орать часами без передышки и нередко будил Сашу среди ночи. Достав из холодильника бутылочку, наполненную чем-то густым и багровым, она пошла кормить сына.
– Проголодался, маленький?
Дыры в стенах ахнули с умилением, когда Андрюша жадно схватил соску ртом. Он заметно подрос и с трудом умещался в своей «кроватке». На кафеле в ванной росла чёрная плесень. Зеркала не было – остался лишь контур от рамы.
Саша разглядывала следы от игл на сгибе локтя и пыталась вспомнить, как рожала сына. Каждая такая попытка отзывалась тупой мигренью. Воспоминания расплывались мутным пятном, теряясь в череде одинаковых дней, проведённых в квартире Коровиных.
Когда сытый Андрюша наконец-то уснул, она вернулась на кухню.
Зашёл свёкор Пётр Петрович, или просто ПП, и стены заверещали от восторга. Могучий, пузатый и налитый кровью – он игриво ущипнул Сашу за ягодицу:
– Сношенька – у свёкра госпоженька. Ну-ка, налей мне пивка.
Дыры в стенах разразились глумливым смехом, который быстро стих.
– Сейчас, – содрогнулась Саша.
Она достала из холодильника ледяную бутылку и перелила пиво в бокал.
От ПП разило железом и серой. Он грузно уселся за стол. На поясе в холщовых ножнах висело огромное шило.
– Это швайка, она же свинокол, – любил хвастать ПП. – Память о тех временах, когда я работал на живодёрне. Тычешь свинью в шею – и готова. Визг стоит такой, что уши закладывает. Вот умора!
Он заканчивал рассказ жутким хохотом, и стены гоготали в унисон.
Следом пришла свекровь Василиса Васильевна, или просто ВВ. Грузная, коренастая, волосы в бигудях, лицо побелело от пудры. Она пахла формальдегидом и розовыми духами. Вместе с ней явился рой жирных мух.
– Ты погладила рубашки Вадика? – сурово спросила ВВ.
Из её ушей тяжело свисали золотые кольца. Мухи ползали по лицу и одежде.
– Не смогла, – робко ответила Саша. – Утюг слишком тяжёлый…
ВВ ударила её каменной рукой – так сильно, что в глазах потемнело. Саша рухнула на пол: на зубах выступил привкус крови. Не давая опомниться, свекровь принялась топтать её, целясь тапками в голову.
– АХ ТЫ ГНИДА! ЛЕНИВАЯ ТВАРЬ! УТЮГ ЕЙ, ВИДЕТЕ ЛИ, СЛИШКОМ ТЯЖЁЛЫЙ! СЕЙЧАС ПОЛЕГЧАЕТ!
– Задай ей, Вася! – бесновался ПП, расплёскивая пиво. – Проучи, белоручку!
– Я всё поглажу! – закрываясь руками, вопила Саша. – Клянусь!
Стену выли от восторга и хлопали в невидимые ладоши.
Успокоившись, ВВ гордо ушла и оставила Сашу всхлипывать в уголке. ПП вылакал пиво, громко рыгнул и поднялся из-за стола:
– Бьют – ума дают, – мудро пожурил он сноху и чинно удалился в гостиную – смотреть «Поле Чудес».
Утерев слёзы, Саша снова встала к плите. Синяком больше – синяком меньше.
И так со здоровьем беда. Левый глаз почти не видит – надо бы к доктору, но из квартиры не выйти. На двери – кодовый замок, и код она не знает. Боится даже спрашивать.
«Как я здесь оказалась…? Я не помню».
Вадим вернулся с работы – высокий, худой и мосластый. Лицо вечно в тени, лишь зубы блестят, будто волчьи. Руки-ноги – длинные, как у паука. Забрался в угол и уселся за стол. В кухне запахло влажной землёй.
– Ты вспомнила? – спросил Вадим. Голос тихий, вкрадчивый, опасный.
– Нет, – не оборачиваясь, ответила Саша. Она боялась смотреть на мужа.
– Ну так вспоминай.
Вадим поднялся и ушёл в спальню смотреть футбол. Югославия играла против Чехословакии. Чемпионат мира 2026 года.
Кости дотушились, и Саша высыпала в кастрюлю целую пачку соли. Помешивая бульон цвета блевотины, она выловила зуб со стальной коронкой и отправила в мусорное ведро. Затем накрыла большой стол в гостиной. Отдуваясь, притащила тяжёлую кастрюлю. К костям прилагалась чёрная лапша, похожая на волосы, вонючая килька в томате, салат из гнилой капусты и пудовый каравай хлеба.
– Ужинать.
Коровины сползлись к столу, словно тараканы: выбирались из тёмных комнат, слезали с дивана перед телевизором. Они набросились на еду, и гостиная утонула в стуке зубов и жадном чавканье. Саша сидела с краю бледной тенью. Ей не хотелось есть – никогда не хотелось.
– Почему у нас в квартире нет зеркал, – тихо спросила она. – Даже в ванной.
– Чтобы ты не видела свою мерзкую рожу, – подняв лицо от тарелки, ответил ПП.
Стены прыснули со смеху.
Нажравшись, Коровины разошлись спать. Лишь Саша осталась на кухне – наедине с горой грязной посуды.
Выбрасывая пустые бутылки, она заметила отклеившуюся этикетку. Под ней скрывался код.
Четыре цифры.
Пароль от счастья.
За стенкой вновь заорал Андрюша.
– ЗАТКНИ СВОЕГО МЕЛКОГО ПИДОРАСА, ШЛЮХА! – донёсся из родительской спальни крик ПП. – ИЛИ Я ВАМ ОБОИМ ЗУБЫ ВЫБЬЮ!
– Сейчас! – воровато оглядевшись, Саша спрятала бумажку в карман.
С бутылочкой в руке, она поплелась в ванную. Ей нужно отдохнуть. Она так устала.
***
Весь следующий день Саша вела себя, как образцовая хозяйка.
Чистила, мыла, драила, отскребала.
Стирала, отжимала, развешивала, гладила.
Убирала, подметала, вытирала, пылесосила.
Жарила, парила, тушила и варила.
Вадим наблюдал за ней и довольно помалкивал. Надувшийся, как жаба, ПП авторитетно приговаривал:
– Бей бабу молотом – будет баба золотом.
И даже ВВ, подозрительно щурясь, нехотя процедила сквозь зубы:
– Можешь ведь, когда хочешь, тварь…
Вечером семья собралась за ужином. Дождавшись, когда все наедятся, Саша набралась смелости и робко спросила:
– Я тут путёвку выиграла… Можно мне съездить на море?
В гостиной воцарилась тишина. ВВ перестала жевать, ПП – ковыряться вилкой в зубах. Мгновение спустя неодобрительно загудели стены, и Саша испуганно вжалась в спинку стула.
– Куда-куда тебе можно? – зловеще спросила ВВ.
– А ты не охуела? – смешливо хрюкнул ПП. – Всяк сверчок – знай свой шесток.
Они разом повернулись к Вадиму. Тот смотрел на жену так, будто видел впервые.
– Ты вспомнила? – наконец спросил он.
– Нет, – затравленно мотнула головой Саша.
Вадим потерял интерес и налил себе беленькой из графина.
Свёкор и свекровь сорвались с цепи, как по команде.
– На море?! – заорала ВВ. – Работать нормально не хочет, а уже отдыхать собралась, марамойка!
– На море?! – ПП грохнул кулаком по столу так, что зазвенела посуда. – Мы с Васей всю жизнь горбатились и ни разу никуда не ездили, а эта вошь подзалупная едва свои ручонки замарала, так уже с царскими запросами!
— Я ненадолго! — в ужасе закричала Саша. — Всего на неделю!
ВВ вскочила и отвесила ей оплеуху. Саша свалилась со стула: в ушах зазвенел колокол. От боли и обиды навернулись слёзы. Стены ликовали, довольные представлением.
Когда зрение наконец прояснилось, Саша увидела Вадима.
– Отдашь путёвку мне, – спокойно сказал муж. – Я сам поеду.
– Верно, – заискивающе поддакнул ПП. – Рождённый ползать – плавать не может. Теперь – марш на кухню. Организуй мне пивка.
Утирая кровавые сопли, Саша побрела из гостиной под аплодисменты зрителей. Достав из холодильника бутылку, она увидела, как дрожат её руки.
Внутри словно лопнула натянутая струна.
– Хотите шоу? – спросила она у стен.
Те затаили дыхание. Здоровенный таракан смотрел на Сашу с мойки. Налив пиво в бокал и поставив его на поднос, она вернулась гостиную.
Вадим и ВВ уже ушли. ПП сидел один за столом, заваленным объедками.
– Хочешь в отпуск? – спросил он, глядя на Сашу масляными глазами. – Я ведь могу разрешить. Я же в семье главный.
Его пальцы легли на бедро Саши – словно лапки огромного паука.
– Смалчивай невестка – сарафан куплю.
Подавив отвращение, Саша улыбнулась и поставила перед ним бокал:
– Ты мне всегда нравился больше Вадима.
Довольный ПП взял бокал и залпом отпил почти половину. Его глаза выпучились и налились кровью. Лицо побагровело до черноты.
– Яд от тараканов, – пояснила Саша. – Высыпала полную банку.
ПП сопел, и хрипел, и пускал слюни, бессильно хватаясь за горло. Саша сняла с его пояса швайку, замахнулась и ударила в шею. Кровь брызнула фонтаном, заливая тарелки и скатерть. ПП взвизгнул, совсем как свинья, дёрнулся и рухнул лицом в недоеденные макароны.
Несколько секунд Саша молча смотрела на труп.
– Ведь и вправду умора, – хмыкнула она.
В родительском спальне мелькнула тень, и Саша прокралась туда с оружием наготове. Переступив порог, она осторожно выглянула из-за угла:
– Василиса Васильевна, вы здесь?
Удар прилетел ей в голову – в правую щёку. Сашу отшвырнуло к стене. Она больно ушибла плечо и рухнула на пол. Швайка выскользнула из пальцев, и толстая нога в тапке быстро отпихнула её в сторону.
ВВ склонилась над Сашей в облаке розовых духов и белоснежной пудры. Свекровь сжимала в кулаке большой чугунный утюг.
– Не ожидала, блядина?! Будешь мне сейчас ноги вылизывать!
Рука Саши метнулась вверх и вцепилась в золотое кольцо-серьгу. Девушка дёрнула со всей силы – раздалось мерзкое чавканье. ВВ заорала и выронила утюг, схватившись за порванную мочку.
– АХ ТЫ ГНИДА! УБЬЮ!
Нашарив швайку, Саша всадила её в ступню ВВ. Свекровь рухнула, словно бронзовый памятник. Саша подползла к утюгу и, шатаясь, поднялась на ноги. Схватившись за ручку обеими руками, она с трудом оторвала его от пола.
И уронила на голову ВВ.
Череп свекрови раскололся, как глиняный горшок. Вместо крови наружу хлынул формалин. Показался мозг – жёлтый, весь в мелких дырочках. Среди извилин копошились опарыши.
– Повелительница мух ебаная, – пробормотала Саша, утирая пот со лба.
Стены заржали. Вслед за ними заорал Андрюша.
– Ах да… Про тебя забыла, – сказала Саша и пошла на кухню.
Под раковиной хранились чистящие средства. Она выбрала бутылку с надписью «Соляная кислота. Для прочистки труб» и заглянула в ванную.
– Ну привет, выблядок. Мамочка поесть принесла.
Андрюша глядел на неё пучками глаз – гигантская опухоль в ржавой ванне. На теле без кожи разевались зубастые рты. Всего их было полтора десятка. Не дитя, а нагромождение ртов – и каждый визжит циркулярной пилой.
– Ты мне не сын. Я тебя не рожала, – откупорив бутылку, Саша вылила кислоту.
Андрюша взвыл, забился в судорогах и скрылся в облаке химического дыма. Зажав нос, Саша бросилась прочь из ванной. Глаза слезились, в горле першило. Она долго кашляла, сплёвывая мокроту, а когда дым наконец рассеялся, боязливо заглянула обратно.
Бесформенный монстр исчез. На дне ванны лежал мёртвый младенец. Маленький, розовый и такой знакомый.
Саша схватилась за голову и осела на пол. Память вернулась мгновенно – вонзилась в череп раскалённой иглой.
– Прости… Пожалуйста прости, – шептала она.
На дне бутылки осталось немного кислоты. Саша поднесла её губам, но в последний момент опустила руку.
«Не в этот раз», – решила она. Поднялась и направилась в спальню.
Вадим сидел на кровати и смотрел настенный телевизор. Экран освещал комнату мертвенно-синим цветом. Шли новости, внизу тянулась бегущая строка:
Молодая мама забыла трёхмесячного сына в салоне автомобиля. Ребёнок умер от гипертермии.
– Ты вспомнила? – не глядя на жену, спросил Вадим.
Саша стояла в дверях и молчала.
В памяти возник жаркий июльский полдень, муть от похмелья и крошечное тельце в детском кресле – неподвижное, пристёгнутое ремнями.
– Да… – выдавила она, и голос сорвался. – Я всё вспомнила!
Вадим продолжал смотреть телевизор.
– Я не хотела.
Тишина.
– Правда. Я не хотела. Просто… я была такая уставшая. Я ночами не спала, а он всё плакал, и плакал, не умолкая, кровь из меня пил, и в какой–то момент начал казаться чудовищем… Вся семья казалась мне монстрами после родов… Я втайне желала, чтобы он умер, но это было несерьёзно – так случайная мысль! Просто ОДНА ГЛУПАЯ МЫСЛИШКА!
– Но тебе ведь на секунду полегчало, когда она сбылась?
Саша опустила взгляд. Она не ответила.
Вадим повернулся – в его руках было круглое зеркало. Саша увидела своё отражение: лицо – обтянутый пергаментом череп. Кожа жёлтая, под цвет старых обоев. Волосы почти все выпали, лишь клочья торчат местами. На левом глазе бельмо – роговица совсем помутнела.
На шее – незаживающий след от петли.
– Есть особое место, куда попадают самоубийцы, – Вадим лениво вернулся к экрану. – А также убийцы детей.
Помедлив, Саша тихо спросила:
– Отсюда можно выбраться?
– Да, – Вадим не отрывался от новостей. – Призраки – это те, кто сбежал.
– Это сложно?
– Не сложнее, чем переплыть океан.
Он взял пульт и прибавил громкость. Разговор был окончен.
Саша пошла из спальни, но у двери задержалась:
– Закадровый смех… Это кто смеётся?
– Жившие здесь до тебя, – даже не оглянулся Вадим. – Главные герои предыдущих 39 сезонов.
Саша переминалась с ноги на ногу и ждала. Наконец он повернул голову:
– Останешься – тоже со временем уйдешь под эти обои. Будешь смотреть на чужие мучения и смеяться.
Саша кивнула и вышла в прихожую. Мертвецы в стенах притихли, наблюдая.
Ржавая тюремная дверь закрывала выход из квартиры. Достав этикетку, Саша торопливо набрала код на панели. Раздался глухой щелчок, и створка слегка приоткрылась. Распахнув её настежь, девушка зажмурилась от странного чёрного света.
За порогом простирался пляж. Под вечерним небом мерцала гладь океана. Это зрелище показалось Саше самым прекрасным на свете.
Океан пах дерьмом. Накатывавшие на берег волны отливали кровью. Над горизонтом парило чёрное солнце, будто отверстие от гигантской дрели. На сером песке громоздились кучи мусора и гниющей рыбы. Вдалеке из морских глубин вздымались остовы мёртвых исполинских существ.
Под ногами лежала кинохлопушка, занесённая грязным песком. Едва различимые буквы гласили:
Коровины
Сезон: 40
Серия: 9
Сцена: 3
Саша не стала читать дальше. Она побежала к линии прибоя. Ступив в пенистую воду, она шла вперёд, ёжась от холода, пока волны не достигли груди. Затем оттолкнулась от дна и поплыла.
Через океан.
Горизонту навстречу.
– Я смогу! – шептала Саша. – Я обязательно справлюсь!
ГЛАВНАЯ 